ГЛАВА IV
Первый джентльменъ. Наши дѣянія -- оковы, которыя мы сами себѣ куемъ.
Второй джентльменъ. Вы правы. Но мнѣ кажется, что желѣзомъ для этихъ оковъ снабжаетъ насъ свѣтъ.
-- Мнѣ кажется, что сэръ Джемсъ началъ рѣшительно плясать по твоей дудкѣ, сказала Целія, когда онѣ вмѣстѣ съ сестрой возвращались въ каретѣ домой послѣ осмотра вновь строющагося коттеджа.
-- Онъ добрый человѣкъ и въ немъ гораздо болѣе здраваго смысла, чѣмъ можетъ показаться съ перваго раза, отвѣчала необдуманно Доротея.
-- Значитъ, по твоему, онъ кажется глупымъ?
-- Нѣтъ, нѣтъ, возразила Доротея опомнившись и положивъ свою руку въ руку сестры,-- но онъ не одинаково хорошо говоритъ о всѣхъ предметахъ.
-- По моему, люди одинаково хорошо говорящіе обо всемъ -- пренесносные люди, замѣтила Целія, сдѣлавъ гримасу.-- Жить съ ними вмѣстѣ, должно быть, скучно. Подумай только! За завтракомъ, за обѣдомъ, вечеромъ, всегда и вездѣ одно краснорѣчіе!
Доротея засмѣялась.
-- Кисанька, а ты вѣдь престранное созданіе! сказала она, ущипнувъ Целію за подбородокъ. Въ минуты веселаго расположенія духа, сестра играла въ глазахъ Доротеи роль хорошенькаго, невиннаго херувима.-- Я согласна съ тобой, что постоянно щеголять краснорѣчіемъ не слѣдуетъ, но дѣло въ томъ, что по манерѣ выражаться можно тотчасъ-же угадать -- уменъ или глупъ человѣкъ, особенно, когда онъ начнетъ стараться говорить хорошо.