М-ръ Винци замолчалъ.
-- Папа, я не могу разстаться съ своимъ счастіемъ, продолжала Розамунда.-- М-ръ Лейдгатъ -- настоящій джентльменъ, а я не могла-бы полюбить никого, кромѣ джентльмена. Неужели вы захотите, чтобы со мной сдѣлалась чахотка, какъ съ Арабеллой Гаулэй? Вы знаете, я никогда не измѣню своего намѣренія.
Папа продолжалъ молчать.
-- Обѣщайте мнѣ, папа, что вы исполните наше желаніе! Мы ни за что не отречемся другъ отъ друга; вы-же сами всегда были противъ продолжительныхъ отсрочекъ свадьбъ.
Розамундѣ пришлось еще нѣсколько времени приставать къ отцу, пока, наконецъ, онъ проговорилъ:
-- Ну, хорошо, хорошо, дитя; пусть онъ ко мнѣ напишетъ, тогда я ему отвѣчу.
Такимъ образомъ, дѣло Розамунды было выиграно. Отвѣтъ м-ра Винци состоялъ въ требованіи, чтобы Лейдгатъ застраховалъ свою жизнь. Это требованіе было немедленно исполнено и нѣжные родители совершенно успокоились за свою дочь, на случай смерти Лейдгата, несмотря на то, что чрезъ такую аферу средства молодыхъ нисколько не увеличились. За то теперь исчезли всѣ препятствія къ свадьбѣ, и необходимыя покупки продолжали дѣлаться съ большей энергіей, причемъ въ нѣкоторыхъ предметахъ соблюдалась благоразумная предусмотрительность и экономія. Такъ, напримѣръ, молодой, ѣдущей гостить къ баронету, необходимо нужно было имѣть нѣсколько тончайшихъ носовыхъ платковъ; Розамунда ограничилась полдюжиной такихъ платковъ, не требуя вышитыхъ и обшитыхъ кружевами. Точно также и Лейдгатъ, убѣдись, что его капиталъ въ 800 фунтовъ значительно пострадалъ съ тѣхъ поръ, какъ онъ пріѣхалъ въ Мидльмарчъ, удержался отъ покупки старинныхъ дорогихъ блюдъ, которыя ему показывали въ магазинѣ Киббля, въ Брассингѣ, куда одъ зашелъ, чтобы купить себѣ вилки и ложки. Гордость не позволяла ему разсчитывать на денежное приданое своей невѣсты; правда, онъ многое могъ-бы взять въ долгъ и продавцы съ большой охотой согласились-бы ждать за нимъ; но онъ не хотѣлъ брать на себя трудъ соображать, достаточно-ли будетъ на расплату съ долгами тѣхъ денегъ, которыя отсчитаетъ ему м-ръ Винци за дочерью. Лейдгатъ находилъ необходимымъ обзавестись самыми лучшими вещами, считая плохой экономіей покупать всякую дрянь; онъ не могъ себя представить въ такой домашней обстановкѣ, какъ было у доктора Вренча -- всѣ двери настежь, клеенка на столахъ потертая, дѣти въ грязныхъ рубашкахъ, завтракъ изъ объѣдковъ, ножи съ черными черенками, грубое бѣлье. Но у Вренча вѣдь была больная, лимфатическаго сложенія жена, напоминавшая какую-то мумію, завернутую въ шаль, и супругамъ, вѣроятно, было не до того, чтобы обращать вниманіе на неуклюжесть окружающихъ ихъ предметовъ.
Голова Розамунды, въ этотъ періодъ времени, была занята разными соображеніями, хотя, по врожденному ей инстинкту, она остерегалась высказать ихъ жениху прямо.
-- Мнѣ-бы очень хотѣлось знать что-нибудь о вашихъ родныхъ, сказала она однажды Лейдгату, когда они разсуждали о своемъ свадебномъ путешествіи;-- нельзя-ли намъ выбрать такой путь, чтобы посѣтить ихъ при возвращеніи домой? Котораго изъ дядей вы любите больше?
-- Должно быть дядю Годвина. Это предобродушный старикъ.