-- Я не могу забыть вашу тетушку Джулію, которую лишили наслѣдства за то только, что она вступила въ бракъ съ бѣднымъ человѣкомъ. По моему, въ этомъ нѣтъ ничего предосудительнаго, такъ-какъ мужъ ея былъ человѣкъ достойный. Мнѣ навѣрное извѣстно, что по этой причинѣ вы дали воспитаніе Вилю и помогали его матери.
Доротея остановились, ожидая, что мужъ отвѣтитъ. Но въ комнатѣ царствовало мертвое молчаніе.
-- Я полагаю, что Виль имѣетъ полное право на половину того имѣнія, которое вы мнѣ назначили, продолжала Доротея:-- будетъ крайне несправедливо, если мы оставимъ его въ нищетѣ. Необходимо его обезпечить теперь-же для того, чтобы онъ отказался отъ предложенія дяди.
-- Вѣроятно, Владиславъ говорилъ уже съ вами объ этомъ? съ непривычной колкостью спросилъ м-ръ Казобонъ.
-- Совсѣмъ нѣтъ! возразила серьезно Доротея.-- Какъ это могло вамъ придти въ голову? Вы сами знаете, что онъ даже отказался принимать пособіе отъ васъ; я боюсь, что вы слишкомъ строго судите объ немъ. Я недавно разспрашивала его объ родныхъ и онъ разсказалъ мнѣ нѣкоторыя подробности о своихъ родителяхъ и бабушкѣ; отъ него-же я узнала, какъ вы были добры и справедливы; вы сдѣлали все, что считали нужнымъ сдѣлать,-- но есть такія права, которыя нарушать не слѣдуетъ. Я нарочно подняла этотъ вопросъ, потому что изъ-за меня нарушается право наслѣдства.
Послѣ небольшой паузы м-ръ Казобонъ заговорилъ съ горечью и вмѣстѣ съ тѣмъ съ нѣкоторою торжественностію:
-- Душа моя, Доротея, это ужъ не первый случай и, очень можетъ-быть, не послѣдній, что вы беретесь судить о предметахъ, которые вамъ не подъ силу. Я не стану пускаться въ разсужденія по поводу вопроса, въ какой степени поступки какихъ-бы то ни было лицъ и, особенно, случаи вступленія ихъ въ бракъ, заслуживаютъ лишенія нѣкоторыхъ семейныхъ правъ; достаточно будетъ, если я скажу, что вы не можете принимать на себя обязанность судьи въ подобнаго рода дѣлахъ; вообще я-бы желалъ, чтобы вы разъ навсегда знали, что я не признаю надъ собой никакого контроля и не допускаю ничьего вмѣшательства въ тѣ дѣла, которыя я имѣю право считать лично моими. Вамъ не слѣдуетъ становиться между мной и м-ромъ Владиславомъ и еще менѣе дозволять ему обсуждать мои распоряженія.
Подъ покровомъ темноты несчастная Доротея едва не расплакалась отъ волненія. Если-бы она могла предвидѣть, до какой степени разсердится ея мужъ, она заглушила-бы въ себѣ желаніе начинать этотъ разговоръ. Замѣтивъ, какъ усиленно и тяжело началъ дышать м-ръ Казобонъ по окончаніи своей рѣчи, она съ трепетомъ, притаивъ дыханіе, стала прислушиваться, внутренно моля Бога послать ей достаточно силъ для перенесенія такой жизни, гдѣ каждый порывъ ея энергической натуры парализовался страхомъ. Однако въ эту ночь ничего не случилось; супруги долго не могли заснуть и не говорили уже другъ съ другомъ.
На другой день м-ръ Казобонъ получилъ отъ Виля слѣдующій отвѣтъ:
"Дорогой м-ръ Казобонъ. Я прочелъ съ должнымъ вниманіемъ ваше вчерашнее письмо, но никакъ не могъ уяснить себѣ вашъ взглядъ на наши взаимныя отношенія. Вполнѣ сознавая, какъ много я вамъ обязанъ въ прошломъ, я остаюсь однако при томъ мнѣніи, что оказанныя вами мнѣ одолженія не въ состояніи приковать меня къ вамъ въ такой степени, какъ вы этого ожидаете. Положимъ, что желанія благодѣтеля бываютъ иногда равносильны требованіямъ; тѣмъ не менѣе необходимо умѣрять такого рода желанія, для того, чтобы они не столкнулись съ неодолимыми препятствіями. Veto благодѣтеля можетъ осудить человѣка на такое лишеніе, тяжесть котораго перевѣситъ цѣну благодѣяній. Впрочемъ, я, можетъ-быть, выразился слишкомъ рѣзко. Чтожь касается настоящаго случая, то я рѣшительно не могу понять, почему принятіе мною должности -- правда, такой, которая не можетъ меня обогатитъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ нисколько и не унизитъ моего достоинства,-- должно повліять на ваше положеніе въ свѣтѣ, которое такъ прочно, что его не можетъ ничто поколебать. Что-бы ни случилось, въ нашихъ родственныхъ отношеніяхъ никогда не произойдетъ такихъ измѣненій, которыя-бы заставили меня забыть оказанныя вами мнѣ одолженія; но при этомъ считаю нужнымъ признаться вамъ откровенно, что эти самыя одолженія не въ состояніи лишить меня свободы жить, гдѣ я хочу и заниматься, чѣмъ я хочу. Искренно сожалѣя, что между нами произошло такое непріятное недоразумѣніе, пребываю глубоко обязанный вамъ Владиславъ".