-- Я поѣду сама, благодарю васъ. Мнѣ хочется поскорѣе вернуться домой. Я проѣду въ госпиталь и повидаюсь тамъ съ м-ромъ Лейдгатомъ. Извините меня, пожалуйста, м-съ Лейдгатъ. Я вамъ очень благодарна.
Видимо, ее поразила какая-то мысль; она вышла изъ комнаты, почти не сознавая, гдѣ она, не замѣчая, что Виль отворилъ ей дверь и предложилъ руку, чтобы провести ее до кареты. Она приняла руку, но не говорила ни слова. Виль, оскорбленный и раздосадованный, въ свою очередь не находилъ, что сказать. Молча онъ посадилъ ее въ карету; они простились и Доротея уѣхала.
До госпиталя было всего пять минутъ ѣзды, но этого времени было слишкомъ достаточно, чтобы совершенно новыя мысли успѣли родиться въ головѣ Доротеи. Она такъ поспѣшно уѣхала отъ Лейдгатовъ потому, что въ ея умѣ явилось смутное сознаніе, что, скрывъ отъ мужа о своемъ свиданіи съ Вилемъ, она его обманетъ, но она также сознавала, что должна была умолчать объ этомъ свиданіи, потому что иначе ей пришлось-бы разсказать ему, что она ѣздила къ Лейдгату. Но кромѣ этого сознанія, ее побудило уѣхать какое-то странное чувство досады. И теперь, въ каретѣ, въ ушахъ ея постоянно раздавались звуки мужского голоса и акомпанировавшаго ему фортепьяно, а въ головѣ неотвязно вертѣлся вопросъ, къ чему Виль Владиславъ посѣщалъ м-съ Лейдгатъ въ отсутствіе ея мужа. Но тутъ припомнилось ей, что нѣсколько разъ онъ бывалъ и у нея въ отсутствіе ея мужа и она никогда не находила этого неприличнымъ. Впрочемъ, въ отношеніи ея это совсѣмъ другое дѣло: Виль -- родственникъ м-ра Казобона и она обязана выказывать ему родственное расположеніе. Да, но вмѣстѣ съ тѣмъ припоминалось ей, что м-ръ Казобонъ, повидимому, былъ недоволенъ, если кузенъ являлся къ нему въ домъ въ его отсутствіе. "Можетъ быть, я во многомъ ошибалась", подумала бѣдная Доротея и по щекамъ ея потекли слезы. Она чувствовала себя несчастною, сама не зная почему; образъ Виля, до сихъ поръ такъ свѣтло рисовавшійся передъ нею, внезапно потускнѣлъ. Между тѣмъ карета остановилась у воротъ госпиталя; увидѣвъ Лейдгата, Доротея забыла обо всемъ, кромѣ непосредственной цѣли своей поѣздки.
Въ то-же время Виль Владиславъ былъ сильно раздосадованъ, но очень хорошо сознавалъ, чѣмъ именно. Онъ такъ давно не видѣлся съ Доротеею, и первая-же встрѣча его съ нею вышла такъ неудачна. Она не только не оказала ему исключительнаго вниманія, но она могла еще опасаться, что, встрѣтясь съ нимъ при такой обстановкѣ, она могла вывести заключеніе, что онъ вовсе не занятъ ею. Онъ чувствовалъ, что разстояніе между ними снова увеличивается и нѣтъ надежды, чтобы они могли снова сойтись, такъ-какъ онъ попалъ въ тѣ кружки мидльмарчцевъ, въ жизни которыхъ она не принимаетъ никакого участія и, слѣдовательно, въ нихъ онъ не можетъ встрѣчаться съ нею. Но развѣ онъ въ этомъ виноватъ? Правда, поселившись въ городѣ, онъ поспѣшилъ обзавестись большимъ знакомствомъ, но вѣдь его положеніе требовало, чтобы онъ зналъ все и всѣхъ. Знакомство съ Лейдгатомъ, конечно, не могло уронить его ни въ чьихъ глазахъ. А вдобавокъ жена Лейдгата оказалась музыкантшей и вообще женщиной такого рода, что въ бесѣдѣ съ нею время проходило пріятно и незамѣтно. Его страшно бѣсило, что его Діана неожиданно застала своего поклонника въ обществѣ другой женщины. Только ради ея, своей Діаны, переѣхалъ онъ въ Мидльмарчъ, а между тѣмъ положеніе, занятое имъ въ этомъ городѣ, грозило воздвигнуть между ними преграду болѣе непреодолимую, чѣмъ прежняя, когда онъ жилъ въ Римѣ. Бороться противъ предразсудковъ званія и положенія, выраженныхъ въ грубой формѣ деспотическаго письма м-ра Казобона, было нетрудно. Но предразсудки могутъ проявляться въ болѣе тонкой формѣ, и Виль былъ особенно чутокъ къ такимъ проявленіямъ. Впрочемъ и человѣкъ менѣе чуткій, чѣмъ онъ, замѣтилъ-бы, что въ этотъ разъ при встрѣчѣ съ нимъ Доротея, несмотря на полное отсутствіе всякаго стѣсненія, чувствовала себя какъ-то неловко; молчаніе ея, когда онъ провожалъ ее до кареты, носило на себѣ какой-то леденящій характеръ. Можетъ быть, Казобонъ изъ ненависти и ревности убѣдилъ Доротею, что Виль не ровня ей по общественному положенію. Чортъ-бы добралъ этого Казобона!
Виль вернулся въ гостиную, взялъ шляпу и, подойдя къ м-съ Лейдгатъ, сидѣвшей за работой, сказалъ раздражительнымъ тономъ:
-- Какъ непріятно, когда прерываютъ за музыкой или стихами. Вы мнѣ позволите придти какъ-нибудь въ другой разъ докончить Lungi dal caro bene?
-- Я очень буду рада, если вы меня выучите этой аріи, сказала Розамунда.-- Но сознайтесь, что перерывъ явился къ намъ въ очень красивой формѣ. Какъ я завидую вамъ, что вы знакомы съ м-съ Казобонъ! Что, она очень умна? Говорятъ, что очень.
-- Право, не знаю, отвѣчалъ Виль сердито.
-- То-же самое мнѣ отвѣчалъ Тертій, когда я его спросила: хороша-ли она собою? О чемъ это вы, господа, думаете, когда бесѣдуете съ м-съ Казобонъ?
-- О ней самой, возразилъ Виль, которому вдругъ захотѣлось побѣсить очаровательную м-съ Лейдгатъ.-- Въ присутствіи такой совершенной во всѣхъ отношеніяхъ женщины невозможно думать о качествахъ ея ума или характера; можно только сознавать ея присутствіе.