-- Знаешь-ли, онъ безъ ума отъ м-съ Казобонъ.
-- Бѣдняга! замѣтилъ Лейдгатъ улыбаясь и щипнувъ жену за ухо.
Розамунда чувствовала, что пріобрѣтаетъ необыкновенную опытность въ житейскихъ дѣлахъ, особенно съ тѣхъ поръ, какъ узнала, что женщины и послѣ замужества могутъ одерживать побѣды и влюблять въ себя мужчинъ. До замужества она считала это едва-ли возможнымъ. Въ то время дѣвушки, въ провинціи, даже воспитывавшіяся у м-съ Лемонъ, мало были знакомы съ французской литературой послѣ Расина, а гравюръ, проливающихъ такой яркій свѣтъ на житейскіе скандалы, тогда еще вовсе не было. Но досужее женское тщеславіе способно, воспользоваться самымъ ничтожнымъ намекомъ, особенно такимъ заманчивымъ, какъ намекъ на возможность безконечныхъ побѣдъ. Какъ восхитительно, возсѣдая на брачномъ престолѣ рядомъ съ принцемъ-супругомъ, въ дѣйствительности вашимъ-же подданнымъ, заковывать въ свои цѣпи рабовъ, которые будутъ безнадежно обращать къ вамъ взоры, теряя и сонъ и аппетитъ! Впрочемъ, романъ Розамунды въ настоящее время сосредоточивался преимущественно на принцѣ-супругѣ, и его вѣрноподданическія чувства вполнѣ удовлетворяли ее. Когда онъ сказалъ: "бѣдняга", она спросила съ любопытствомъ:
-- Почему это?
-- Да какого-же толка ждать отъ человѣка, когда онъ влюбится въ одну изъ васъ, русалокъ? Онъ только заброситъ свою работу и войдетъ въ долги.
-- Ну, кажется, ты не запускаешь своей работы. Ты вѣчно или въ госпиталѣ, или у какихъ-нибудь бѣдныхъ паціентовъ, или занятъ какой-нибудь докторской ссорой; а дома то и дѣло что корпишь надъ своимъ микроскопомъ, да склянками. Согласись, что они для тебя дороже меня.
-- Неужели твое честолюбіе удовлетворится, если я буду только мидльмарчскимъ докторомъ и ничѣмъ больше? спросилъ Лейдгатъ, опуская руки на плечи жены и глядя на нее серьезно и съ любовью.-- Я выучу тебя моимъ любимымъ стихамъ. Ихъ написалъ одинъ старый поэтъ:
Зачѣмъ бушуетъ гордость, если ей
Забвенье предстоитъ? Какое счастье
Сравниться можетъ съ тѣмъ, чтобъ написать