-- Мнѣ было нѣсколько тяжело лежать. Я посижу немножко.
Она подбросила дровъ, накинула блузу и спросила:
-- Вы, можетъ быть, хотите, чтобы я вамъ почитала?
-- Да, я былъ-бы вамъ очень благодаренъ, если-бы вы почитали, Доротея, отвѣчалъ м-ръ Казобонъ мягче обыкновеннаго.-- Мнѣ совсѣмъ не хочется спать. Я чувствую необыкновенную ясность мысли.
-- Однакожъ, не забывайте, что утомленіе вамъ вредно, сказала Доротея, вспомнивъ предостереженіе Лейдгата.
-- Я не чувствую ни малѣйшаго утомленія. Умъ мой работаетъ безъ всякихъ усилій.
Доротея не посмѣла настаивать болѣе и снова принялась за чтеніе, она читала съ часъ или болѣе, чтеніе теперь шло гораздо живѣе. Умъ м-ра Казобона работалъ быстрѣе, онъ, казалось, зналъ заранѣе, что она прочтетъ и едва она начинала фразу, говорилъ: "Довольно,-- отмѣтьте", или "переходите къ слѣдующей статьѣ -- я пропущу вторую экспедицію въ Критъ". Доротея изумлялась его необычайной памяти: нелегко было помнить всѣ подробности обширнаго труда, надъ которымъ онъ работалъ нѣсколько лѣтъ.
-- Довольно, моя милая, сказалъ, наконецъ, Кавобонъ,-- мы будемъ продолжать завтра. Я все откладывалъ эту работу, теперь мнѣ-бы хотѣлось поскорѣе ее окончить. Вы замѣтили, какимъ принципомъ я руковожусь при выборкахъ; давать соотвѣтствующія, но черезъ-чуръ растянутыя поясненія на тезисы, выставленные въ моемъ введеніи. Вы замѣтили, Доротея!
-- Да, отвѣчала Доротея и голосъ ея слегка задрожалъ; сердце ея сжалось отъ внутренней боли.
-- Теперь я немножко отдохну, сказалъ м:ръ Казобонъ, ложась, и попросилъ ее потушить свѣчи. Когда она также легла и въ комнатѣ, освѣщенной только красноватымъ свѣтомъ догорающихъ углей въ каминѣ, сдѣлалось почти совсѣмъ темно, онъ сказалъ: