-- Прежде чѣмъ заснуть, Доротея, я обращусь къ вамъ съ одной просьбой.
-- Съ какой? спросила Доротея съ замираніемъ сердца.
-- Я попрошу васъ сказать мнѣ совершенно искренно, согласны-ли вы, въ случаѣ моей смерти, исполнить мою волю: не дѣлать того, чего я васъ попрошу не дѣлать, и дѣлать то, что я пожелаю, чтобы вы дѣлали.
Требованіе это не поразило Доротею неожиданностью; судя по нѣкоторымъ фактамъ, подмѣченнымъ ею за послѣднее время, она подозрѣвала, что мужъ намѣренъ наложить на нее какое-нибудь новое иго. Она не сразу отвѣтила.
-- Вы отказываетесь? спросилъ Казобонъ болѣе рѣзкимъ тономъ.
-- Нѣтъ еще, отвѣчала Доротея твердо: потребность свободы заговорила въ ней;-- но ваше требованіе слишкомъ серьезно -- я не считаю себя вправѣ дать обѣщаніе, не зная напередъ, къ чему меня оно обяжетъ. Изъ любви къ вамъ я готова все сдѣлать и не связывая себя никакимъ обѣщаніемъ.
-- Но вы хотите сохранить право поступать, какъ вамъ будетъ угодно; я-же хочу, чтобы вы согласовали ваши поступки съ моею волею; вы отказываетесь?
-- Нѣтъ, мой другъ, нѣтъ! отвѣчала Доротея умоляющимъ голосомъ, мучимая самыми противоположными опасеніями.-- Но дайте мнѣ время обдумать ваше требованіе. Отъ всей души я желаю сдѣлать все, что можетъ васъ успокоить, но я не могу дать слова вдругъ, не обдумавъ хорошенько своего положенія, особенно когда я не знаю, къ чему оно меня обяжетъ.
-- Вы, значитъ, не довѣряете моимъ желаніямъ?
-- Позвольте мнѣ подумать только до завтра.