-- Что за спѣхъ, душа моя, отвѣчалъ м-ръ Брукъ спокойно.-- Успѣешь еще устроить все, со временемъ, по маленьку. Я разбиралъ ящики въ бюро, въ нихъ ничего не было, кромѣ ученыхъ замѣтокъ и завѣщанія. Что касается священника, то у меня уже есть одинъ въ виду: м-ръ Тикъ; мнѣ его рекомендуютъ, какъ очень хорошаго человѣка: я разъ уже хлопоталъ ему о мѣстѣ. Человѣкъ онъ строгой, чисто апостольской, жизни, совершенно въ твоемъ вкусѣ, душа моя.
-- Мнѣ-бы хотѣлось познакомиться съ нимъ, дядюшка, чтобы судить самой, могу-ли я предложить ему это мѣсто въ томъ случаѣ, если м-ръ Казобонъ не оставилъ никакого посмертнаго распоряженія. Но, можетъ быть, онъ сдѣлалъ какую-нибудь приписку къ своему завѣщанію, можетъ быть, онъ оставилъ какія-нибудь инструкціи для меня, сказала Доротея, у которой не выходила изъ ума мысль о работѣ мужа.
-- Ничего о священникѣ, душа моя, ничего, сказалъ м-ръ Брукъ, вставая и протягивая на прощанье руку племянницамъ:-- ни слова ни о священникѣ, ни объ изслѣдованіяхъ.
Губы Доротеи задрожали.
-- Тебѣ не слѣдуетъ еще думать объ этихъ вещахъ, душа моя. Все придетъ своимъ чередомъ.
-- Я теперь совершенно здорова, дядюшка; мнѣ-бы хотѣлось заниматься чѣмъ-нибудь.
-- Хорошо, хорошо, увидимъ. Но теперь мнѣ надо бѣжать, у меня дѣла по горло, у насъ вѣдь кризисъ, политическій кризисъ. Оставляю тебя съ Целіею и ея маленькимъ человѣчкомъ... Ты теперь тетка, а я дѣдъ, болталъ м-ръ Брукъ, торопясь уйдти, чтобы предупредить Читама, что не его будетъ вина, если Доротея захочетъ непремѣнно все увидѣть, все узнать.
Доротея откинулась на спинку кресла, какъ только дядя вышелъ изъ комнаты, и задумчиво устремила глаза на свои сложенныя руки.
-- Взгляни, Додо, взгляни на него! Видала-ли ты когда-нибудь такую прелесть? вдругъ закричала Целія.
-- Что такое, кисанька? спросила Доротея разсѣянно.