-- Одна изъ обыкновенныхъ странностей бѣдняги Казобона. Мозги его были не совсѣмъ въ порядкѣ. Положительно, эта приписка не имѣетъ ровно никакого значенія. Вѣдь она не желаетъ выйдти замужъ за Владислава?
-- Да, но эта приписка можетъ заставить всѣхъ думать, что она желала. Насчетъ Доротеи я совершенно спокоенъ; но я подозрѣваю Владислава, говорю вамъ откровенно, я подозрѣваю Владислава.
-- Не могу-же я принять какія-нибудь мѣры на основаніи вашего подозрѣнія, Читамъ. Да, наконецъ, если-бы даже мы могли схватить его и сослать на какой-нибудь островъ, то вѣдь этимъ мы только-бы повредили самой Доротеѣ, мы дали-бы поводъ предполагать, что мы ей не довѣряемъ; понимаете, не довѣряемъ.
Такой неотразимый аргументъ ни мало не успокоилъ сэра Джемса. Онъ протянулъ руку къ шляпѣ, чтобы показать, что не намѣренъ спорить болѣе, и сказалъ раздраженнымъ тономъ:
-- Я скажу только одно: Доротея была принесена въ жертву, благодаря безпечности своихъ друзей. Теперь я, какъ братъ ея, постараюсь сдѣлать все, что могу, чтобы оградить ее отъ дальнѣйшихъ непріятностей.
-- Самое лучшее, если вы ее перевезете въ Фрешитъ, Читамъ. Я вполнѣ одобряю эту мысль, сказалъ м-ръ Брукъ, довольный тѣмъ, что послѣднее слово осталось за нимъ. Для него было-бы въ высшей степени неудобно разстаться съ Владиславомъ въ настоящую минуту, когда со дня на день можно было ждать распущенія парламента и избирателямъ слѣдовало указать, какимъ путемъ они могутъ всего лучше служить интересамъ страны. Единственнымъ средствомъ для этого м-ръ Брукъ считалъ избраніе свое въ члены палаты. Онъ вполнѣ искренно предлагалъ націи свои умственныя силы.
ГЛАВА L
Доротея пробыла въ Фрешитъ-Голлѣ съ недѣлю, не задавая никакихъ неудобныхъ вопросовъ. Она проводила все время съ Целіей, сидѣвшей надъ своимъ ребенкомъ, каждое движеніе котораго приводило неопытную мать въ такое смущеніе, что ей безпрестанно приходилось прибѣгать за объясненіемъ къ нянькѣ, какъ къ оракулу. Доротея сидѣла возлѣ нея въ своемъ траурномъ платьѣ съ такимъ грустнымъ выраженіемъ лица, что Целія возмущалась. Она никакъ не могла понять, изъ-за-чего груститъ ея сестра: во первыхъ, ребенокъ ея, Целіи, былъ совершенно здоровъ; во вторыхъ, мужъ Доротеи былъ такой несносный и скучный и къ тому же еще передъ смертью выкинулъ такую штуку. Сэръ Джемсъ разсказалъ Целіи обо всемъ, строго наказавъ ей не говорить объ этомъ Доротеѣ до поры до времени. Но Доротея не могла долго оставаться пассивной, какъ совершенно вѣрно замѣтилъ м-ръ Брукъ, когда знала, что на ней лежатъ извѣстныя обязанности. Содержаніе завѣщанія мужа, составленнаго передъ ихъ свадьбой, было ей извѣстно и, какъ только она ясно сознала свое положеніе, ей тотчасъ-же пришло на мысль, что, въ качествѣ владѣлицы Ловика, ей слѣдуетъ распорядиться назначеніемъ священника на оставшееся тамъ вакантное мѣсто.
Разъ утромъ, когда дядя зашелъ къ ней, Доротея сказала ему:
-- Дядюшка, я думаю, что мнѣ пора позаботиться о томъ, кого назначить священникомъ въ Ловикъ. Послѣ отъѣзда м-ра Тукера, мужъ мнѣ ни разу не говорилъ, кого онъ имѣетъ въ виду вмѣсто себя. Позвольте мнѣ ключи, я съѣзжу въ Ловикъ и разберу бумаги мужа. Можетъ быть, въ нихъ найдется что-нибудь по этому поводу.