-- Ну, это пустяки, прервала Доротея съ нетерпѣніемъ.
-- Именно если ты выйдешь замужъ за м-ра Владислава, только за него, докончила Целія спокойно.-- Конечно, это пустяки въ томъ отношеніи, что ты никогда не захочешь выйдти замужъ за м-ра Владислава, но тѣмъ стыднѣе было м-ру Казобону писать всякій вздоръ.
Вся кровь бросилась въ лицо Доротеи, но Целія полагала, что, сообщая сестрѣ о посмертномъ распоряженіи Казобона, она принесетъ ей пользу, выбьетъ у нея изъ головы мысли, которыя только разстроивали ее, и потому продолжала совершенно безстрастно:
-- Джемсъ говоритъ, что это отвратительно, совсѣмъ не по джентльменски. А лучшаго судью, чѣмъ Джемсъ, ты не найдешь нигдѣ. М-ръ Казобонъ хотѣлъ какъ будто показать всѣмъ, что ты намѣрена выйдти замужъ за м-ра Владислава, не смѣшно-ли это въ самомъ дѣлѣ! Джемсъ говоритъ, что онъ сдѣлалъ это для того, чтобы помѣшать м-ру Владиславу жениться на тебѣ изъ за денегъ, какъ будто онъ и въ самомъ дѣлѣ-хотѣлъ сдѣлать тебѣ предложеніе. Но мнѣ надо идти посмотрѣть на своего малютку, окончила Целія безъ малѣйшаго измѣненія въ голосѣ, накидывая платокъ и вставая съ мѣста.
Доротея снова откинулась на спинку кресла. Она чувствовала, что съ нею совершается какая-то метаморфоза. Все принимало другой видъ: поведеніе ея мужа, ея собственныя отношенія къ нему, основанныя на чувствѣ долга, и, главное, ея отношенія къ Вилю Владиславу. Все перепутывалось въ головѣ ея; она сознавала только одно, что ей слѣдуетъ подождать и собраться съ мыслями. Но одна перемѣна, происшедшая въ ней, сильно ее испугала; она вдругъ почувствовала непреодолимое отвращеніе къ мужу, который былъ такъ скрытенъ съ нею и, можетъ быть, перетолковывалъ въ дурную сторону всякое ея слово, всякій поступокъ. Въ то же время въ сердцѣ ея заговорила внезапная, странная симпатія къ Вилю Владиславу. До сихъ поръ ей никогда не приходило на мысль, чтобы они могли полюбить другъ друга, и вдругъ эта мысль высказывалась въ видѣ вѣроятнаго предположенія третьимъ лицомъ.
Долго она просидѣла, не сознавая ничего вокругъ себя, пока не услышала голоса Целіи:
-- Хорошо, няня; теперь онъ будетъ у меня лежать спокойно; идите завтракать, а Гаррэтъ скажите, чтобы она пришла посидѣть здѣсь.
-- Знаешь, что мнѣ кажется, Додо, продолжала Целія, видя, что Доротея сидитъ, повидимому, совершенно спокойно:-- мнѣ кажется, что м-ръ Казобонъ былъ человѣкъ злой. Мнѣ онъ никогда не нравился, и Джемсу также. У него было ужасно злое выраженіе губъ. И теперь, когда онъ поступилъ такимъ образомъ съ тобой, я въ этомъ окончательно убѣдилась; ужь конечно, религія не требуетъ, чтобы ты дѣлала себя несчастной изъ за него. Слава Богу, что онъ умеръ; ты должна благодарить за это Господа. Мы-бы не стали о немъ жалѣть, мой маленькій, неправда-ли? заключила Целія, обращаясь къ своему ребенку.
Въ эту минуту доложили о Лейдгатѣ.
-- Вы, кажется, чувствуете себя хуже сегодня, м-съ Казобонъ? были почти первыя его слова.-- Васъ что-нибудь взволновало? Позвольте пощупать вашъ пульсъ.