-- Вы слишкомъ добры, отвѣчалъ Виль раздраженнымъ тономъ.-- Нѣтъ, онъ мнѣ не нуженъ. Таскать съ собою свой собственный портретъ ни мало не утѣшительно. Утѣшительно было-бы, если-бы другіе пожелали его имѣть.
-- Я думала, что вамъ дорога память о ней... я думала... Доротея пріостановилась на минуту, она вспомнила, что не кстати затрогивать исторію теіушки Джуліи, и затѣмъ докончила: -- я думала, что вамъ пріятно будетъ имѣть этотъ портретъ, какъ семейное воспоминаніе.
-- А на что оно мнѣ, когда у меня нѣтъ ничего другого? Человѣкъ, у котораго за плечами одна котомка, носитъ свои воспоминанія въ головѣ.
Виль говорилъ раздраженныхъ тономъ: его вывело изъ терпѣнія, что въ такую минуту ему предлагаютъ портретъ бабушки. Но Доротея увидѣла въ его словахъ оскорбительный для себя намекъ. Она встала и сказала гордо, съ легкимъ оттѣнкомъ негодованія:
-- Не имѣя ничего, вы счастливѣе меня, м-ръ Владиславъ.
Тонъ, которымъ она произнесла эти слова, показывавшій, что она считаетъ свиданіе конченнымъ, изумилъ Виля. Онъ подошелъ къ ней; глаза ихъ встрѣтились; оба глядѣли другъ на друга съ серьезнымъ недоумѣніемъ. Вилю никогда и въ умъ не приходило, что онъ имѣетъ какія-либо права на наслѣдство, доставшееся Доротеѣ, и потому онъ рѣшительно не могъ понять, что происходило въ ея душѣ въ эту минуту.
-- До сихъ поръ я не чувствовалъ себя несчастнымъ отъ того, что ничего не имѣлъ, сказалъ онъ, наконецъ,-- но бѣдность хуже чумы, когда она разлучаетъ насъ съ тѣмъ, что намъ всего дороже.
Эти слова затронули чувствительную струну въ сердцѣ Доротеи; гнѣвъ ея простылъ, и она отвѣчала грустнымъ, сочувственнымъ тономъ:
-- У всякаго свое горе. Два года тому назадъ я этого не понимала,-- не понимала, что горе можетъ явиться такъ неожиданно, связать насъ по рукамъ и по ногамъ и заставить молчать, когда мы хотѣли-бы говорить. Я относилась нѣсколько презрительно къ женщинамъ за то, что онѣ не умѣютъ сами создать себѣ подходящую обстановку и приносить какую-нибудь пользу. Я очень любила поступать такъ, какъ я хочу, но теперь почти отказалась отъ этого, докончила она улыбаясь.
-- Я никогда не откажусь отъ нрава поступать такъ, какъ я хочу, но мнѣ очень рѣдко удается это, отвѣчалъ Виль.