Онъ стоялъ въ двухъ шагахъ отъ нея, борясь съ самыми противуположними чувствами: ему хотѣлось добиться несомнѣннаго доказательства ея любви и въ то-же время онъ боялся положенія, въ которое поставитъ его такое доказательство.
Въ эту минуту вошелъ слуга и доложилъ: "Сэръ Джемсъ Читамъ въ библіотекѣ, сударыня. "
-- Попросите сэра Джемса сюда, сказала Доротея.
Виль и она почувствовали, какъ будто по нимъ пробѣжала одна и та-же электрическая искра; въ обоихъ заговорило гордое желаніе идти на перекоръ мнѣнію свѣта, и они ждали прихода сэра Джемса, не глядя другъ на друга. Пожавъ Доротеѣ руку, сэръ Джемсъ слегка кивнулъ головою Владиславу, который отвѣтилъ такимъ-же кивкомъ, потомъ подошелъ въ Доротеѣ и сказалъ:
-- Позвольте проститься съ вами, м-съ Казобонъ, по всей вѣроятности, надолго.
Доротея протянула ему руку и дружески попрощалась съ нимъ. Сознаніе, что сэръ Джемсъ не цѣнитъ Виля и грубо обошелся съ нимъ, пробудило въ ней рѣшимость и чувство собственнаго достоинства: смущеніе ея совершенно исчезло, и когда Виль вышелъ, она такъ спокойно обратилась въ сэру Джемсу съ вопросомъ: "Ну, что Целія?", что онъ принужденъ былъ подавить свою досаду и держать себя такъ, какъ будто ничего непріятнаго для него не произошло. Впрочемъ, иначе онъ и не могъ поступить. Ему было такъ непріятно даже мысленно сопоставить рядомъ Доротею и Владислава, какъ людей, любящихъ другъ друга, что онъ не хотѣлъ выдавать своею досадою, что возможность такой комбинаціи приходила ему въ голову. Если-бы его спросили, почему это было-бы ему такъ непріятно, онъ, вѣроятно, въ первую минуту не нашелся-бы ничего сказать, кромѣ: "помилуйте, такой человѣкъ, какъ этотъ Владиславъ..." Подумавъ, онъ, конечно, сказалъ-бы, что приписка м-ра Казобона къ завѣщанію, налагающая на Доротею какъ-бы наказаніе въ томъ случаѣ, если-бъ она рѣшилась на бракъ съ Вилемъ, дѣлаетъ всякія сношенія между ними неприличными. Негодованіе его было тѣмъ сильнѣе, что онъ чувствовалъ, что не имѣетъ права вмѣшиваться.
Но, самъ того не подозрѣвая, онъ былъ силою въ эту минуту. Войдя въ комнату, онъ явился воплощеніемъ тѣхъ мотивовъ, которые заставляли Виля держаться въ сторонѣ отъ Доротеи.
ГЛАВА LV
Говорятъ, что молодость -- время надеждъ, но это, можетъ быть, справедливо только въ томъ смыслѣ, что люди старые обыкновенно возлагаютъ надежды на молодость; сама-же молодость не особенно вѣритъ въ надежду; каждый кризисъ кажется ей окончательнымъ, каждая разлука вѣчною.
Доротеѣ, еще непережившей того періода, когда, послѣ потока слезъ, глаза остаются по прежнему чистыми и ясными, казалось, что она простилась съ Вилемъ Владиславомъ навсегда. Онъ уѣзжалъ на неизвѣстное число лѣтъ и вернется, можетъ быть, совсѣмъ другимъ человѣкомъ. Она и не подозрѣвала того, что происходило въ немъ, ей и въ голову не приходило, что онъ уѣхалъ потому, что гордости его была невыносима мысль прослыть нищимъ авантюристомъ, добивающимся руки богатой вдовы; она-же думала, что онъ, точно также, какъ и она, счелъ приписку въ завѣщанію м-ра Казобона грубымъ и жестокимъ запретомъ, наложеннымъ на ихъ взаимную симпатію. Счастливые часы, которые они проводили въ разговорахъ о томъ, чѣмъ изъ мѣстныхъ жителей никто не интересовался, пролетѣли навсегда, сдѣлались достояніемъ прошлаго. Поэтому она безъ малѣйшаго угрызенія совѣсти вспоминала о нихъ. Она сняла со стѣны портретъ бабушки и долго пристально вглядывалась въ него; черты женщины, которую такъ жестоко осудили, отожествлялись въ ея представленіи съ чертами внука, котораго такъ горячо защищали противъ людской несправедливости ея сердце и разсудокъ. Она нѣжно гладила портретъ и прикладывала его къ щекѣ, какъ будто желая вознаградить этою ласкою тѣхъ, кого онъ ей напоминалъ, за вынесенныя ими обиды. Она не понимала, что чувство, заговорившее въ ней, была любовь, она чувствовала только, что что-то оборвалось въ ея жизни и въ ней проявилось неудержимое стремленіе къ живой дѣятельности.