-- Что это значитъ, братцы? началъ онъ отрывисто, по своему обыкновенію.-- Что это вы выдумали? Кто-нибудь навралъ вамъ чепухи. Вы думаете, что эти люди затѣваютъ что-нибудь недоброе.
-- Да, отвѣтило нѣсколько голосовъ неохотно.
-- Пустяки! Чистѣйшій вздоръ! Они осматриваютъ, гдѣ имъ проложить желѣзную дорогу. Помѣшать постройкѣ желѣзной дороги вы не можете; хотите вы, не хотите, ее все-таки проведутъ. А станете вы мѣшать, себѣ-же только надѣлаете непріятностей. Законъ дозволилъ имъ прокладывать дорогу здѣсь, землевладѣлецъ не имѣетъ ничего противъ, а если вы задумаете воспротивиться, то вамъ придется познакомиться съ констэблемъ, съ судьею, съ кандалами и съ мидльмарчской тюрьмой. Вамъ и теперь, пожалуй, не миновать ее, если кто-нибудь донесетъ на васъ. Калэбъ остановился да минуту; самый искусный ораторъ не могъ-бы остановиться болѣе кстати и нарисовать болѣе удачную картину.
-- Вы, конечно, не думали, что поступаете дурно. Кто-нибудь насказалъ вамъ, что желѣзная дорога вещь вредная. Это выдумка. Она можетъ принести въ нѣкоторыхъ случаяхъ и вредъ, да вѣдь и солнце иногда бываетъ вредно; но вообще желѣзныя дороги вещь хорошая.
-- Да, для богачей, которые наживаютъ ими деньги, перебилъ его старый Тимоти Куперъ, спокойно переворачивавшій свое сѣно, въ то время, какъ остальные рабочіе нападали на агентовъ,-- я много видѣлъ на своемъ вѣку, и войну, и миръ, и каналы, и стараго короля Георга, и регента, и новаго короля Георга, и короля съ новымъ именемъ, а все бѣдному люду живется по старому. На что ему каналы? Они не подвезутъ ему ни хлѣба, ни мяса, ни денегъ. Напротивъ, съ тѣхъ поръ, какъ ихъ прорыли, стало еще хуже. То-же будетъ и съ желѣзными дорогами. Но мѣшаться въ это дѣло не слѣдуетъ, я имъ это уже объяснялъ. Свѣтъ принадлежитъ не намъ. А вы тянете къ важнымъ барамъ, м-ръ Гартъ, вотъ что.
Тимоти былъ рабочій стараго закала: онъ носилъ накопленные имъ гроши въ сапогѣ, жилъ въ уединенномъ коттэджѣ и ни во что не вѣрилъ. Калэбъ смутился, какъ смущается человѣкъ, когда невѣжественные слушатели возражаютъ ему несомнѣнною истиной, не сознанною, но прочувствованною ими, и разбиваютъ въ прахъ его красивые доводы относительно общей пользы, которая имъ лично не приноситъ ничего. У Калэба не было подъ рукой готоваго софизма, чтобы заставить замолчать своего опонента, и онъ отвѣтилъ просто:
-- Какъ-бы вы дурно ни думали обо мнѣ, Тимоти, это сюда не относится. Бѣднымъ людямъ, дѣйствительно, не сладко живется на свѣтѣ; но зачѣмъ-же дѣлать то, отчего имъ станетъ еще хуже. Положимъ, скотина тяжело навьючена, но легче-ли ей будетъ оттого, что она сброситъ свою ношу въ канаву, когда часть этой ноши должна была идти ей-же на пропитаніе.
-- Мы только хотѣли попугать ихъ для шутки, сталъ оправдываться Гирамъ, сообразившій, что дѣло можетъ розъиграться плохо.-- Только всего и было.
-- Такъ обѣщайте мнѣ, что вы не станете больше безпокоить ихъ, и я похлопочу, чтобы они на васъ не жаловались.
-- Я не безпокоилъ, мнѣ нечего и обѣщать, сказалъ Тимоти.