-- Видите! сказалъ Виль.-- Да мнѣ къ тому-же нужно идти на митингъ по поводу устройства школы для механиковъ. Прощайте.
И онъ быстро вышелъ изъ комнаты.
Розамунда, не глядя на мужа, встала и сѣла къ чайному столу. Она находила, что Лейдгатъ просто нестерпимъ. Лейдгатъ слѣдилъ за нею глазами въ то время, какъ она заваривала чай. Она пристально глядѣла на чайникъ, ни одна черта въ лицѣ ея не измѣнилась, но фигура выражала безмолвный протестъ противъ людей съ непріятными манерами. Онъ забылъ на минуту о предстоящемъ объясненіи, его крайне удивляла ея безчувственность. Ему припомнилась Лора и онъ подумалъ: Убила-ли-бы меня за то, что я ей надоѣлъ -- да, рѣшилъ онъ,-- всѣ женщины на одинъ покрой. Но въ эту минуту въ памяти его возникъ образъ Доротеи, какой онъ видѣлъ ее у изголовья мужа. Въ ушахъ его зазвучала ея страстная мольба, указать ей, что дѣлать, чтобы облегчить положеніе человѣка, ради котораго она подавляла въ себѣ всѣ чувства, всѣ стремленія подъ вліяніемъ живого состраданія: Посовѣтуйте мнѣ, скажите, что дѣлать, онъ всю жизнь свою работалъ и положилъ за эту работу всѣ свои силы. Его ни что другое не интересуетъ и меня также, слышалось ему. Его пробудилъ изъ этого полузабытья серебристый голосокъ Розамунды.
-- Вотъ тебѣ чай, Тертій, сказала она, ставя стаканъ на маленькій столикъ передъ нимъ, и вернулась на свое прежнее мѣсто, не подаривъ его ни однимъ взглядомъ. Лейдгатъ черезъ чуръ опрометчиво обвинилъ ее въ безчувственности; напротивъ, она была очень чувствительна на свой ладъ и обладала способностью очень долго сохранять извѣстныя впечатлѣнія. Въ настоящую минуту она была обижена и раздосадована. Но она никогда не хмурилась и не возвышала голоса; по ея глубокому убѣжденію она всегда держала себя вполнѣ безукоризненно. Никогда мужъ и жена не были такъ далеки другъ отъ друга, какъ въ настоящую минуту. Но тѣмъ настоятельнѣе чувствовалъ Лейдгатъ необходимость немедленнаго объясненія. Однако онъ подождалъ, пока прислуга убрала чай, зажгла свѣчи и удалилась. Досада его тѣмъ временемъ успѣла уже улечься и въ сердцѣ заговорила любовь къ женѣ, которой онъ долженъ былъ причинить такое жестокое огорченіе.
-- Милая Рози, брось свою работу и сядь возлѣ меня, заговорилъ онъ ласково, отталкивая столикъ и подвигая ей стулъ.
Розамунда тотчасъ-же подошла къ нему. Свѣтлое кисейное платье граціозно обрисовало ея маленькую, полненькую фигуру; она сѣла возлѣ него, положивъ руку на ручку кресла, и въ первый разъ взглянула на него. Она была такъ хороша въ эту минуту, что Лейдгату невольно вспомнилось прошлое, первое время ихъ любви.
-- Дорогая моя! сказалъ онъ голосомъ, звучавшимъ любовью, ласково кладя свою руку на ея руку.
Розамунда также находилась еще подъ вліяніемъ итого недавняго прошлаго; мужъ былъ для нея еще отчасти тѣмъ Лейдгатомъ, любви котораго она такъ добивалась. Она тихонько отвела ему волосы это лба и положила свою руку въ его руку, она мысленно простила ему.
-- Я долженъ сказать тебѣ очень непріятную вещь, Рози; она касается насъ обоихъ. Ты, вѣроятно, уже замѣтила, что я сильно стѣсненъ въ денежномъ отношеніи.
Лейдгатъ остановился; Розамунда отвернула голову и разглядывала какую-то вазу на каминѣ.