-- Прошу васъ ни слова болѣе объ этомъ, сказалъ Виль глухимъ голосомъ.-- Это грубое оскорбленіе ей и мнѣ.
Онъ снова сѣлъ, какъ-будто не понимая, что дѣлается вокругъ него.
-- Вотъ вы и разсердились на меня. За что-же вы на меня-то злитесь? Вы должны быть, напротивъ, благодарны мнѣ, что я вамъ сказала объ этомъ.
-- Я вамъ и благодаренъ, отвѣчалъ Виль отрывисто, какъ-будто во снѣ.
-- Надѣюсь, скоро услышать о свадьбѣ, продолжала Розамунда шутливымъ тономъ.
-- Никогда! Никогда не услышите вы о свадьбѣ.
Съ этими словами Виль всталъ, протянулъ руку Розамундѣ и ушелъ, все еще какъ-будто во снѣ.
Розамунда встала съ своего мѣста и подошла къ окну. Ее томила скука, которая обыкновенно вызываетъ въ женщинахъ пошлую ревность, неимѣющую никакихъ серьезныхъ основаній и вытекающую не изъ дѣйствительной страсти, а изъ эгоизма. "Ну, ради чего жить?" думалось ей: изъ Квилингхана не было ни слуху, ни духу, а тутъ того и гляди вернется домой Тертій и станетъ упрекать ее за то, что она много тратитъ. Она уже потихоньку ослушалась его и обращалась къ отцу съ просьбою помочь имъ, но тотъ отвѣтилъ: "я самъ скоро буду нуждаться въ помощи".
ГЛАВА LX
Вскорѣ послѣ этого въ Мидльмарчѣ случилось событіе, оживившее на нѣсколько дней весь городъ. Эдвинъ Ларчеръ, торговля котораго шла блистательно, купилъ себѣ близь Риверснона великолѣпный домъ, вслѣдствіе чего распродавалъ съ аукціона всю свою мидльмарчскую движимость: мебель, книги и картины. Аукціонистомъ былъ м-ръ Бортронъ Трёмбель.