Джозефъ внесъ подносъ съ мелкими вещицами.
-- Ну, леди, началъ м-ръ Трембель, взявъ въ руки одну изъ вещицъ,-- этотъ подносъ представляете собою по истинѣ дорогое пріобрѣтеніе... тутъ цѣлая коллекція бездѣлушекъ для украшенія стола въ гостиной... Джозефъ, обнесите подносъ, пусть леди осмотрятъ эти вещицы. Взгляните сюда, какая остроумная штука, можно сказать, ребусъ въ лицахъ. Посмотрите вотъ такъ: вы видите передъ собою изящную коробочку сердечкомъ, которую можно носить въ карманѣ; поверните: у васъ выходитъ великолѣпный мохровый цвѣтокъ, который украситъ любой столъ; встряхните его, и вы получите сборникъ загадокъ! 500 загадокъ, отпечатанныхъ яркимъ красивымъ шрифтомъ. Джентельмены, если-бы я былъ человѣкъ менѣе совѣстливый, я-бы пожелалъ, чтобы вы предложили самую низкую цѣну за эту коллекцію... мнѣ-бы хотѣлось оставить ее за собою. Остроумныя загадки! Да, что можетъ болѣе способствовать невинному веселью, можно даже сказать, добродѣтели. Онѣ удерживаютъ отъ вольныхъ рѣчей и привязываютъ мужчину къ обществу образованныхъ женщинъ. Да, если-бы даже въ этой коллекціи не было еще изящнаго домино, корзиночки для визитныхъ карточекъ и пр. и пр. такъ уже изъ-за одной этой остроумной вещицы за нее можно было-бы дать высокую цѣну. Вѣдь съ этой вещицей въ карманѣ вы будете желаннымъ гостемъ во всякомъ обществѣ. Четыре шиллинга, сэръ? четыре шиллинга за эту замѣчательную коллекцію загадокъ и пр., четыре шиллинга шесть пенсовъ... пять шиллинговъ.
Цѣна на коллекцію все росла и росла, въ торги вмѣшался м-ръ Бойеръ исключительно съ цѣлью набить цѣну, которая дѣйствительно возрасла до гинеи. Коллекція осталась за м-ромъ Снилькинсомъ, молодымъ щеголемъ, очень щедрымъ на карманныя деньги и лишеннымъ всякой способности отгадывать загадки.
-- Послушайте, Трембель, вѣдь это просто подло... вы сбываете хламъ какой-то старой дѣвы... проворчалъ Толлеръ, протиснувшись въ аукціонисту.-- Мнѣ некогда долго оставаться, а я пришелъ для картинъ.
-- Сейчасъ, м-ръ Толлеръ. Это было дѣло благотворительности, которому ваше благородное сердце не можетъ не сочувствовать. Джозефъ! проворнѣе картины. Нумеръ 235. Теперь, джентельмены знатоки, начинается вашъ праздникъ. Вотъ картина, изображающая герцога Веллингтона, окруженнаго своихъ штабомъ на ватерлооскомъ полѣ; событія послѣдняго времени набросили, правда, нѣкоторую тѣнь на нашего великаго героя, но тѣмъ не менѣе я беру на себя смѣлость сказать, что умъ человѣческій не въ состояніи былъ-бы выбрать болѣе прекраснаго сюжета изъ современной намъ исторіи: для ангельскихъ умовъ это, можетъ быть, и возможно, но не для человѣческихъ, господа, не для человѣческихъ.
-- Чья эта картина? спросилъ м-ръ Поудерель, видимо заинтересованный.
-- Имя живописца неизвѣстно, процѣдилъ Трембель сквозь зубы и окинулъ толпу испытующимъ взглядомъ.
-- Предлагаю фунтъ! вскричалъ м-ръ Поудерель, взволнованнымъ тономъ человѣка рѣшающагося идти на проломъ. Изъ страха или изъ состраданія никто не надбавилъ больше.
Затѣмъ были принесены двѣ гравюры фламандской школы, которыхъ добивался м-ръ Толлеръ и, купивъ, ушелъ; потомъ еще гравюры и картины, которыя раскупила мидльмарчская аристократія, спеціально ради нихъ и пріѣхавшая на аукціонъ. Въ залѣ стало замѣтно болѣе оживленное движеніе; публика, купившая, что ей было нужно, уходила; взамѣнъ уходившихъ появлялись новыя лица, многіе ходили закусывать подъ навѣсъ на лугу и возвращались обратно. М-ръ Бенбриджъ, желавшій купить этотъ навѣсъ, ходилъ подъ него чаще всѣхъ, вѣроятно, для болѣе близкаго ознакомленія съ своимъ будущимъ пріобрѣтеніемъ. Возвращаясь послѣ одной изъ такихъ прогулокъ, онъ привелъ съ собою господина въ черномъ, сильно поношенномъ сюртукѣ, котораго ни м-ръ Трембель, ни даже никто изъ присутствовавшихъ въ залѣ не зналъ въ лицо. Огромныя бакенбарды, самодовольный видъ и размашистая походка этого господина невольно бросались въ глаза.
-- Кого это вы привели, Вэнъ? спросилъ м-ръ Горрокъ.