-- Что-же, онъ совсѣмъ уѣхалъ или нѣтъ? спросила м-съ Бюльстродъ съ безпокойствомъ и чуть не прибавила: "ужасно было непріятно слышать, что онъ называлъ себя твоимъ другомъ", но удержалась: ей не захотѣлось въ эту минуту высказывать свое затаенное убѣжденіе, что въ молодости мужъ ея водилъ знакомства съ людьми, которыхъ-бы она не пожелала видѣть въ своей гостиной. Впрочемъ, это убѣжденіе не основывалось ни на какихъ положительныхъ данныхъ. Ей было очень мало извѣстно объ его прежней жизни. Она знала только, что онъ сперва служилъ гдѣ-то въ банкѣ, потомъ самъ принималъ участіе въ какомъ-то коммерческомъ предпріятіи, въ тридцать лѣтъ съ небольшимъ пріобрѣлъ себѣ состояніе и женился въ первый разъ на вдовѣ-диссентеркѣ, гораздо старше его годами. Болѣе она ничего не знала объ его прошломъ. Она считала его превосходнымъ человѣкомъ, набожность котораго дѣлала ему тѣмъ болѣе чести, что онъ не принадлежалъ къ духовному званію; она сознавала, что подъ его вліяніемъ пріобрѣла серьезный складъ ума и обязана ему тѣмъ положеніемъ, которое занимала въ обществѣ. Но ей казалось вмѣстѣ съ тѣмъ, что и м-ръ Бюльстродъ выигралъ во всѣхъ отношеніяхъ, женившись на ней, Гарріэтъ Винци, принадлежавшей къ одной изъ самыхъ почтенныхъ миддльмарчскихъ фамилій.
М-ръ Бюльстродъ до извѣстной степени боялся своей жены, въ которой привитое имъ благочестіе соединялось съ прирожденнымъ тщеславіемъ. Потеря ея уваженія была-бы смертельнымъ ударомъ для него. На вопросъ ея: "Что-же, онъ совсѣмъ уѣхалъ или нѣтъ?" онъ отвѣчалъ самымъ безучастнымъ, повидимому, тономъ:
-- Да, я полагаю.
Но, на самомъ дѣлѣ, онъ далеко не былъ въ этомъ увѣренъ. Рафль показалъ ему въ это утро, что страсть мучить людей въ немъ почти также сильна, какъ страсть въ деньгамъ. Онъ откровенно сообщилъ, что заѣхалъ въ Миддльмарчъ нарочно, чтобъ посмотрѣть, не удобно-ли ему будетъ тамъ поселиться. Долги его, говорилъ онъ, оказались значительнѣе, чѣмъ онъ предполагалъ, но онъ все-таки не истратилъ еще всѣхъ 200 фунтовъ, такъ что пока съ него будетъ довольно, какихъ-нибудь 26 фунтовъ. Пріѣхалъ онъ главнымъ образомъ для того, чтобы повидаться съ своимъ другомъ, Никомъ, и его семействомъ и собрать точныя справки на счетъ матеріальнаго положенія человѣка, къ которому такъ искренно привязанъ. Какъ нибудь онъ пріѣдетъ погостить подольше. Но на этотъ разъ онъ не желаетъ, чтобы ему указывали дверь, и ни за что не уѣдетъ изъ Миддльмарча, если м-ръ Бюльстродъ вздумаетъ настаивать на этомъ. Завтра онъ, можетъ быть, уѣдетъ въ дилижансѣ, да и то не навѣрное.
Бюльстродъ былъ въ отчаяніи. Всякія обѣщанія и угрозы были безсильны. Онъ былъ убѣжденъ, что если провидѣнію не угодно будетъ наслать смерть на Рафля, то онъ навѣрное вернется въ Миддльмарчъ въ самомъ скоромъ времени. И эта увѣренность леденила его сердце ужасомъ.
Ему грозило не уголовное наказаніе и не раззореніе, а разоблаченіе передъ свѣтомъ и женою такихъ фактовъ его прошлой жизни, которые возбудятъ къ нему всеобщее презрѣніе, сдѣлаютъ его позоромъ религіи, съ которой онъ такъ искренно отожествлялъ себя. Въ перепуганномъ воображеніи его денно и нощно проносились картины его прошлой жизни. Онъ снова видѣлъ себя молодымъ, красивымъ и способнымъ клеркомъ при одной банкирской конторѣ, вліятельнымъ, несмотря на свою молодость, членомъ кальвинистской диссентерской церкви въ Гайбюри, братомъ Бюльстродомъ,-- какъ его называли на религіозныхъ митингахъ,-- проповѣдующимъ въ публичныхъ собраніяхъ и частныхъ домахъ, мечтающимъ о духовномъ званіи и миссіонерской дѣятельности. Это было самое счастливое время его жизни; ему-бы хотѣлось начать жить снова съ этого времени. Кружокъ, среди котораго пользовался вліяніемъ братъ Бюльстродъ, былъ не великъ, но за то состоялъ изъ людей близкихъ къ нему; вліяніе его обнимало тѣсную сферу, но оно было весьма сильное. Онъ вѣрилъ, что въ немъ дѣйствуетъ благодать, и что Богъ предназначаетъ его орудіемъ своего промысла.
Затѣмъ наступила переходная пора, бѣдный сирота, обучавшійся въ благотворительной школѣ, былъ приглашенъ въ гости къ м-ру Дюнкирку, богатѣйшему члену конгрегаціи. Съ какою гордостью отправился онъ въ его роскошную виллу. Вскорѣ онъ сдѣлался тамъ домашнимъ человѣкомъ, понравившись м-съ Дюнкиркъ своею набожностью, а м-ру Дюнкиркъ, разбогатѣвшему отъ выгоднаго коммерческаго предпріятія, своими дѣловыми способностями. Передъ честолюбіемъ его открылась новая дорога, онъ сталъ находить, что для болѣе успѣшнаго выполненія призванія, возложеннаго на него промысломъ, ему слѣдуетъ создать себѣ матеріяльное благосостояніе.
Обстоятельства благопріятствовали этому новому направленію его мыслей: младшій компаньонъ фирмы Дюнкиркъ умеръ и глаза фирмы выбралъ на его мѣсто Бюльстрода. У м-ра Дюнкирка былъ ломбардъ, приносившій громадные барыши; присмотрѣвшись къ дѣлу, Бюльстродъ замѣтилъ, что крупная цифра барышей образовывалась, благодаря той легкости, съ которою принимались всякія вещи безъ разбора, каковъ бы ни былъ ихъ источникъ. Но дѣло велось на такую широкую ногу, было окружено такимъ блескомъ, что никому-бы и въ голову не пришло заподозрить тутъ какую-нибудь фальшь. Бюльстродъ вспомнилъ свои колебанія, свои сомнѣнія, разрѣшившіяся софизмами. Онъ пристраивался къ предпріятію уже старому, пустившему корни, не онъ начиналъ его. "Ты знаешь, Господи, обращался мысленно къ Богу молодой Бюльстродъ по поводу своихъ сомнѣній,-- ты знаешь, что душа моя не лежитъ въ этимъ суетнымъ благамъ, что я смотрю на нихъ только, какъ на средство прославить имя твое". Подъ вліяніемъ этихъ воспоминаній прошлаго, Бюльстродъ чувствовалъ надъ собой и теперь силу этихъ мотивовъ; онъ такъ сросся съ ними, что и теперь вѣрилъ, что дѣлалъ все ради славы божіей, а не ради себя лично. А все-таки, если-бы онъ могъ вернуться опять къ этому времени своей жизни, онъ-бы выбралъ себѣ теперь миссіонерскую дѣятельность.
Въ роскошной виллѣ м-ра Дюнкирка жилось далеко не весело. Единственная дочь его убѣжала отъ родителей и поступила на сцену; вскорѣ умеръ и единственный сынъ, а за нимъ и самъ м-ръ Дюнкиркъ. Жена его, простодушная, набожная женщина, и не подозрѣвавшая объ источникѣ окружавшей ее роскоши, вѣрила въ Бюльстрода и благоговѣла передъ нимъ. Понятно, что между ними скоро рѣчь зашла о бракѣ. Но м-съ Дюнкиркъ сильно тосковала по дочери; извѣстно было, что она вышла замужъ, но послѣ того она какъ въ воду канула. Мать ея, потерявъ сына, особенно страстно желала отыскать дочь, въ надеждѣ, что она ей дала уже внука. Она отказалась выйти замужъ, пока не розыщетъ дочь. Бюльстродъ вызвался помогать ей въ розыскахъ, но всѣ розыски оказались тщетными и м-съ Дюнкиркъ согласилась, наконецъ, выйти за него замужъ съ предоставленіемъ всего ея имущества въ его полное распоряженіе.
А между тѣмъ дочь ея была отыскана; но объ этомъ зналъ, кромѣ Бюльстрода, только одинъ человѣкъ въ мірѣ и этому человѣку было заплочено за то, чтобы онъ молчалъ и убирался куда нибудь подальше.