Когда теперь въ памяти Бюльстрода возсталъ этотъ фактъ во всей наготѣ, рядомъ съ нимъ возстали и мотивы, которыми онъ оправдалъ его тогда, да готовъ былъ оправдать и теперь. Провидѣніе видимо вело его своими неисповѣдимыми путями къ обладанію громаднымъ богатствомъ, чтобы это богатство шло на прославленіе имени Господня. Удовлетворилъ-ли-бы онъ цѣлямъ провидѣнія, удѣливъ большую часть этого богатства молодой женщинѣ и мужу ея, которые-бы легкомысленнымъ образомъ растратили его. Бюльстродъ принялся за розыски дочери м-съ Дюнкиркъ безъ предвзятаго намѣренія не розыскать ее. Но когда розыски увѣнчались успѣхомъ, онъ скрылъ отъ матери существованіе дочери, и постарался поселить въ ея умѣ убѣжденіе, что, по всей вѣроятности, ея дочь умерла.
Находили на Бюльстрода минуты, когда онъ сознавалъ, что сдѣлалъ безчестный поступокъ, но возврата уже не было. Онъ успокоивалъ себя молитвой, самоуниженіемъ и продолжалъ выполнять будто-бы возложенное на него призваніе. Черезъ пять лѣтъ жена его умерла, онъ мало-по-малу извлекъ свой капиталъ изъ предпріятія, положившаго ему основаніе, и сдѣлался провинціяльнымъ банкиромъ, лицомъ вліятельнымъ и почетнымъ, филантропомъ, всѣхъ поражавшимъ своимъ благочестіемъ. И вдругъ теперь черезъ тридцать лѣтъ, прошлое возстаетъ передъ нимъ страшнымъ судьею.
Но въ разговорѣ съ Рафлемъ онъ узналъ нѣчто, подававшее ему надежду на спасеніе не только въ загробной, но и въ этой жизни. Спасеніе души было въ немъ внутреннею потребностью. Бюльстродъ не принадлежалъ къ числу тѣхъ грубыхъ лицемѣровъ, которые исповѣдываютъ извѣстныя вѣрованія для обмороченія окружающихъ. Онъ былъ просто человѣкомъ, въ которомъ личныя эгоистическія побужденія оказались сильнѣе теоретическихъ вѣрованій и который съумѣлъ убѣдить себя въ томъ, что удовлетвореніе этихъ побужденій совмѣстимо съ этими вѣрованіями. Если онъ обманывалъ кого нибудь, то обманывалъ прежде всѣхъ самого себя и обманывалъ совершенно искренно.
Онъ былъ убѣжденъ, что служеніе дѣлу религіи составляетъ побудительный мотивъ всѣхъ его поступковъ. На этотъ мотивъ опирался онъ въ своихъ молитвахъ. Кто могъ лучше его употребить свое состояніе и значеніе въ обществѣ на прославленіе имени Господня. Въ умѣ м-ра Бюльстрода прославленіе имени Господня шло совершенно въ разрѣзъ съ его собственною нравственною личностью; оно требовало гоненія враговъ религіи, пресѣченія ихъ возможности наживать себѣ состоянія, пріобрѣтать вліятельныя положенія.
Но каковы-бы ни были теоретическія убѣжденія человѣка, у него непремѣнно есть свой нравственный идеалъ, къ которому онъ стремится болѣе или менѣе успѣшно. Нравственнымъ идеаломъ Бюльстрода было служеніе Богу: "Я грѣшникъ, я червь, я недостойный сосудъ, но Ты, Господи, можешь освятить его, предназначивъ на служеніе Тебѣ",-- вотъ формы, въ которыхъ выливались его честолюбивыя стремленія въ вліянію и первенству. И вдругъ въ настоящую минуту этому освященному сосуду грозила опасность быть разбитымъ въ дребезги.
Что, если поступки, съ которыми онъ съумѣлъ примирить свою совѣсть, убѣдивъ себя, что они способствовали прославленію религіи, послужатъ, напротивъ, къ униженію ея? Вѣдь въ такомъ случаѣ онъ долженъ быть извергнутъ изъ храма, какъ принесшій нечистую жертву.
До сихъ поръ онъ изливалъ свое покаяніе въ однѣхъ молитвахъ. Но послѣ того, что онъ узналъ отъ Рафля, это покаяніе явилось передъ нимъ въ формѣ болѣе осязательной. Отъ него требовалось матеріальное вознагражденіе за причиненное имъ зло и онъ рѣшился, послѣ мучительной борьбы съ самимъ собою, дать это вознагражденіе, въ надеждѣ, что Богъ спасетъ его отъ послѣдствій его дурныхъ поступковъ, если онъ сдѣлаетъ доброе дѣло.
Онъ видѣлъ, какъ Рафль сѣлъ въ дилижансъ, и это было ему минутнымъ облегченіемъ. Вернувшись домой, онъ написалъ письмо къ Вилю Владиславу, прося его къ себѣ въ 9 часовъ вечера.
Приглашеніе это не удивило Виля; онъ думалъ, что банкиръ желаетъ поговорить съ нимъ на счетъ "Піонера". Но когда его провели въ кабинетъ Бюльстрода, его такъ поразило страдальческое выраженіе лица банкира, что Виль едва не спросилъ: "вы больны?" но удержался и только освѣдомился о здоровья м-съ Бюльстродъ и о томъ, понравилась-ли ей картина.
-- Благодарю васъ, очень понравилась; жены нѣтъ дома. Я пригласилъ васъ къ себѣ, м-ръ Владиславъ, такъ какъ имѣю сдѣлать вамъ одно конфиденціальное сообщеніе. Вамъ, вѣроятно, никогда и въ умъ не приходило, что прошлое связываетъ меня съ вами весьма тѣсными узами?