И нельзя было не повѣрить этому, глядя на улыбку, съ которою м-съ Винци смотрѣла на своихъ трехъ дѣвочекъ. Ея улыбающійся взглядъ поневолѣ долженъ былъ упасть и на Мэри Гартъ, которую дѣвочки затащили въ уголокъ и заставляли разсказывать имъ сказки.
Въ эту самую минуту Луиза, любимица матери, подбѣжала къ ней крича:
-- Мама, мама, маленькій человѣкъ такъ топнулъ ногой, что она у него завязла и онъ не могъ ее вытащить!
-- Хорошо, хорошо, дружочекъ, завтра ты мнѣ разскажешь объ этомъ, а теперь иди, слушай!
Глаза м-съ Винци послѣдовали за дѣвочкой, возвращавшейся въ свой уголокъ, и она рѣшила, что никогда не будетъ мѣшать Фрэду приглашать Мэри, такъ какъ дѣти такъ полюбили ес.
Вскорѣ уголокъ, куда забились дѣти съ Мэри, еще болѣе оживился приходомъ м-ра Фэрбротера, который подсѣлъ къ нимъ и посадилъ Луизу къ себѣ на колѣни. Дѣвочки пристали къ нему, чтобы онъ выслушалъ сказку, и Мэри должна была снова повторить ее. Она повторила почти тѣми-же словами, какъ разсказывала имъ. Фредъ, сидѣвшій также неподалеку, въ душѣ торжествовалъ за Мэри, но его бѣсило восхищеніе, съ которымъ глядѣлъ на нее Фэрбротеръ.
-- Теперь ты не захочешь и слушать про моего одноглазаго великана, Лу, сказалъ Фрэдъ, когда Мэри досказала свою сказку.
-- Нѣтъ, захочу, разскажи.
-- Ну, едва-ли; куда ужь мнѣ съ своей сказкой. Попроси лучше м-ра Фэрбротера.
-- Да, посовѣтывала и Мэри,-- попросите м-ра Фэрбротера разсказать вамъ о муравьяхъ, у которыхъ былъ великолѣпный домъ, и домъ этотъ разрушилъ великанъ Томъ, который думалъ, что муравьевъ это нисколько не огорчаетъ, потому что они не плачутъ и не вытираютъ себѣ глазъ платками.