Характеръ у него былъ вовсе не тяжелый: постоянная умственная дѣятельность, искренняя доброта и крѣпкое сложеніе предохраняли его при мало-мальски сносныхъ условіяхъ отъ той мелочной раздражительности, которая дѣлаетъ человѣка нестерпимымъ для окружающихъ. Но въ настоящее время онъ находился подъ вліяніемъ постояннаго раздраженія, вызваннаго не столько критическимъ положеніемъ, сколько сознаніемъ, что онъ тратитъ всю свою энергію, всѣ свои умственныя силы на мелочную борьбу съ житейскими невзгодами.
Мрачное настроеніе духа, въ которое онъ впалъ подъ вліяніемъ этой безплодной борьбы, все болѣе и болѣе отчуждало отъ него Розамунду. Послѣ того вечера, когда онъ сообщилъ ей о разстройствѣ ихъ дѣлъ, онъ не разъ пытался убѣдить ее въ необходимости сократить расходы, и съ приближеніемъ праздниковъ убѣжденія эти становились все настоятельнѣе и настоятельнѣе.
-- Мы можемъ обходиться съ одной прислугой и жить гораздо скромнѣе, чѣмъ живемъ, говорилъ онъ ей однажды.-- Я думаю оставить себѣ только одну лошадь.
-- Дѣлай, какъ хочешь, отвѣчала Розамунда,-- но мнѣ кажется, что, перемѣнивъ образъ жизни, ты только повредишь себѣ; у тебя будетъ еще менѣе практики.
-- Милая Розамунда, теперь уже поздно разсуждать объ этомъ. Мы устроились слишкомъ на широкую ногу. Пикокъ, какъ тебѣ извѣстно, жилъ гораздо скромнѣе. Я кругомъ виноватъ; меня слѣдовало-бы побить за то, что я поставилъ тебя въ необходимость жить бѣднѣе, чѣмъ ты привыкла у родителей. Но вѣдь мы женились, потому что любили другъ друга, и эта любовь поможетъ намъ пережить тяжелое время. Брось свою работу, моя дорогая, приди во мнѣ.
Розамунда подошла къ нему, онъ посадилъ ее къ себѣ на колѣни, обнялъ одною рукою, а другую положилъ на ея руки и заговорилъ мягкимъ голосомъ:
-- Знаешь, Роза, я рѣшительно постичь не могу, куда у насъ уходитъ столько денегъ. Прислуга наша уже черезчуръ неэкономна и живемъ мы слишкомъ открыто. Я увѣренъ, что можно издерживать гораздо меньше и это нисколько не повредитъ моей практикѣ; вотъ Вренчъ, напримѣръ, какъ онъ скромно живетъ, а какая у него огромная практика.
-- Такъ ты хочешь жить такъ, какъ Вренчъ! А вѣдь ты самъ, кажется, находилъ когда-то, что противно смотрѣть, какъ они скаредно живутъ.
-- Да, у нихъ нѣтъ ни малѣйшаго вкуса, ихъ бережливость дѣйствительно смахиваетъ на безобразіе. Мы никогда не дойдемъ до этого. Я говорю только, что, несмотря на скромный образъ жизни Вренча, у него великолѣпная практика.
-- Отчего-же у тебя нѣтъ порядочной практики, Тертій? Вѣдь у Пикока была-же. Тебѣ слѣдуетъ быть нѣсколько пообходительнѣе и самому доставлять лекарства, какъ дѣлаютъ другіе доктора. Вѣдь сначала дѣла твои пошли очень хорошо, тебя приглашали въ лучшіе дома. Съ эксцентричностію далеко не уѣдешь; ты долженъ подлаживаться подъ мнѣнія окружающихъ, закончила Розамунда наставительнымъ тономъ.