-- Я думаю, отвѣчала она,-- что я имѣла полное право говорить о дѣлѣ, которое касается меня такъ-же близко, какъ и тебя.
-- Да, ты имѣла право говорить, но только со мной. Ты не имѣла права отмѣнять моихъ распоряженій и третировать меня, какъ дурака, продолжалъ Лейдгатъ прежнимъ тономъ и, помолчавъ съ минуту, прибавилъ насмѣшливо:
-- Въ состояніи-ли вы, наконецъ, понять какія это можетъ повлечь за собою послѣдствія? Долженъ-ли я снова повторять вамъ, почему мы должны сдать этотъ домъ въ наемъ?
-- Но трудись, пожалуйста, повторять. Я очень хорошо помню, что ты говорилъ. Ты также мало стѣснялся въ выраженіяхъ, какъ и теперь. Но я тѣмъ не менѣе остаюсь при томъ убѣжденіи, что прежде, чѣмъ рѣшиться на такую тяжелую для меня мѣру, ты долженъ испробовать всѣ другія средства. Печатать-же подобныя объявленія въ газетахъ значитъ совершенно уронить себя въ глазахъ общества.
-- Ну, а если я такъ-же мало уважу твое мнѣніе, какъ ты мое.
-- Ты можешь поступить, какъ тебѣ угодно. Но тебѣ слѣдовало сказать мнѣ до свадьбы, что ты скорѣе сдѣлаешь меня несчастною, чѣмъ въ чемъ нибудь мнѣ уступишь.
Лейдгатъ молчалъ. Розамунда, воспользовавшись, что онъ не глядитъ на нее, подошла къ нему и поставила передъ нимъ чашку кофе. Онъ не прикоснулся къ ней и не перемѣнилъ положенія.
-- Когда я выходила за тебя замужъ, продолжала она,-- всѣ считали твое положеніе блестящимъ. Я никакъ не думала, что тебѣ придется продать всю нашу движимость и переселиться въ Брайдъ-стритъ, гдѣ въ домахъ вмѣсто комнатъ клѣтушки. Если уже мы принуждены жить такимъ образомъ, такъ уѣдемъ, по крайней мѣрѣ, изъ Миддльмарча.
-- Ваши слова были-бы весьма убѣдительны, отвѣчалъ Лейдгатъ полунасмѣшливымъ тономъ,-- если-бы я не былъ кругомъ въ долгу.
-- Люди сплошь и рядомъ дѣлаютъ долги, но если они мало-мальски пользуются уваженіемъ, то имъ всегда вѣрятъ въ кредитъ. Папа говоритъ, что у Торбитовъ множество долговъ, однакожъ они живутъ прекрасно. Никогда не слѣдуетъ поступать слишкомъ опрометчиво, заключила Розамунда наставительныхъ тономъ.