Она молчала.
-- Сознайся, по крайней мѣрѣ, что ты поступала не хорошо, и обѣщай мнѣ, что съ этихъ поръ ты ничего не будешь дѣлать потихоньку, настаивалъ Лейдгатъ, но въ словахъ его уже звучала просьба. Розамунда подмѣтила это и отвѣчала холодно:
-- Я не могу ни въ чемъ сознаться и ничего обѣщать послѣ того, что ты мнѣ говорилъ. Я не привыкла, чтобы со мной обращались такимъ образомъ. Ты говорилъ, что я вмѣшиваюсь изподтишка, что я обманываю тебя, что я слишкомъ глупа, чтобы совать свой носъ въ твои дѣла, я никогда не употребляю подобныхъ выраженій относительно тебя, и мнѣ кажется, что дол-женъ-бы былъ извиниться передо мной. Ты сказалъ, что жизнь со мной невыносима. Нельзя сказать, чтобы и моя жизнь съ тобой была очень сладка. Я думаю, что я вправѣ была попробовать хотя отчасти устранить тѣ тяжелыя испытанія, которыя принесла мнѣ моя замужняя жизнь.
Еще слеза скатилась съ глазъ ея.
Лейдгатъ бросился въ кресло въ совершенномъ отчаяніи. Розамунда имѣла надъ нимъ двойное преимущество: она ни мало не сознавала справедливости его упрековъ, но за то тѣмъ сильнѣе чувствовала испытанія своей настоящей жизни. Въ ушахъ его звенѣли слова ея: "нельзя сказать, чтобы и моя жизнь съ тобой была очень сладка, и я вправѣ была попробовать хотя отчасти устранить тѣ тяжелыя испытанія, которыя принесла мнѣ моя замужняя жизнь". Сердце у него сжималось отъ ужаса примысли, что ему придется не только отказаться отъ своихъ высокихъ стремленій, но жить съ женщиной, которая его болѣе не любитъ.
-- Розамунда, сказалъ онъ, глядя на нее съ тоской,-- ты должна имѣть снисхожденіе къ словамъ человѣка огорченнаго и разсерженнаго. Наши интересы не могутъ быть противуположны. Я не могу отдѣлить своего счастія отъ твоего. Если я разсердился на тебя, то только потому, что ты какъ будто не хочешь понять, какъ отчуждаетъ насъ другъ отъ друга твоя скрытность. Я не хотѣлъ тебя обидѣть ни словомъ, ни дѣломъ. Обижая тебя, я обижаю часть самого себя. Я никогда-бы не сердился на тебя, если-бы ты была всегда совершенно откровенна со мной.
-- Я хотѣла только помѣшать тебѣ испортить всю нашу жизнь безъ всякой нужды, сказала Розамунда, и слезы задрожали на глазахъ ея.-- Ты не можешь не согласиться, что тяжело перенести такое униженіе въ глазахъ всѣхъ знакомыхъ и зажить по нищенски. Ахъ, отчего я не умерла вмѣстѣ съ моимъ ребенкомъ.
Она заплакала; любящее сердце Лейгата не вынесло этихъ слезъ, этого жалобнаго тона. Онъ пододвинулся къ ней, приложилъ ея голову въ своей щекѣ и сталъ ласкать ее молча, потому что сказать ему было нечего. Онъ не могъ обѣщать избавить ее отъ предстоящаго горя, потому что не видѣлъ исхода изъ своего положенія. Но, уходя изъ дому, онъ рѣшилъ, что ей было вдесятеро тяжелѣе, чѣмъ ему, такъ какъ онъ почти не жилъ дома и былъ постоянно занятъ. Онъ старался совершенно извинить ее и уже невольно глядѣлъ на нее, какъ на существо низшее, болѣе слабое. Тѣмъ не менѣе она одержала надъ нимъ верхъ.
ГЛАВА LXVI
Профессія Лейдгата дѣйствительно значительно поддерживала его въ настоящемъ критическомъ положеніи. Заниматься теоретической научной дѣятельностью, подъ гнетомъ давившихъ его заботъ, онъ не могъ; но у постели больного онъ совершенно забывалъ о себѣ самомъ въ виду страданій, которыя ему предстояло облегчить. Медицинская практика лучше всякаго опіума успокоивала его и удерживала отъ отчаянія.