-- Очень хорошо, м-ръ Гартъ, но я вправѣ, по крайней мѣрѣ, настаивать, чтобы вы мнѣ сообщили, что вы слышали отъ него. Я долженъ-же знать, какую гнусную клевету распространяютъ обо мнѣ.
-- Это совершенно лишнее, отвѣчалъ Калебъ такъ-же мягко, какъ прежде.-- То, что я слышалъ отъ него, умретъ вмѣстѣ со мною, если какія-нибудь чрезвычайныя обстоятельства не заставятъ меня говорить. Если вы ни передъ чѣмъ не останавливались ради своихъ личныхъ выгодъ и обманомъ лишили другихъ того, что имъ слѣдовало по праву, то теперь вы, конечно, въ этомъ раскаяваетесь... вамъ хотѣлось-бы передѣлать то, что сдѣлано, но вы не можете, и это должно быть слишкомъ тяжело для васъ.
Калебъ пріостановился на минуту и покачалъ головой.
-- Я не хочу увеличивать вашихъ страданій, закончилъ онъ.
-- Но вы ихъ увеличиваете, сорвалось невольно съ языка Бюльстрода.-- Вы увеличиваете ихъ, отворачиваясь отъ меня.
-- Я не могу поступить иначе, отвѣчалъ Калебъ еще мягче прежняго.-- Мнѣ это очень прискорбно. Я не сужу васъ, я не говорю: онъ грѣшникъ, а я праведникъ. Боже меня избави отъ этого! Я не знаю всего. Человѣкъ можетъ впасть въ грѣхъ и очистить себя искреннимъ раскаяніемъ; но онъ не можетъ смыть пятна на своемъ прошломъ. И это ему служитъ наказаніемъ. Если вы находитесь въ такомъ положеніи, то я скорблю о васъ. Но я не въ состояніи болѣе работать съ вами. Вотъ и все, м-ръ Бюльстродъ. Все остальное умретъ со мною. Прощайте.
-- Одну минуту, м-ръ Гартъ! Значитъ, я могу положиться на ваше торжественное обѣщаніе, что вы не передадите никому, ни мужчинѣ, ни женщинѣ той гнусной клеветы, которую вы слышали обо мнѣ.
Калеба взорвало.
-- Съ какой-же стати я говорилъ-бы, что стану молчать, если-бы не хотѣлъ молчать! вскричалъ онъ съ негодованіемъ.-- Вы знаете, что мнѣ нѣтъ причины васъ бояться, но, повторяю вамъ, языкъ мой никогда не поворотится разсказывать о подобныхъ вещахъ.
-- Извините, я взволнованъ. Я жертва этого негодяя.