Бюльстродъ сѣлъ писать чекъ, а Лейдгатъ отошелъ къ окну, чувствуя, что жизнь его начинается снова, что онъ можетъ теперь привести въ исполненіе всѣ свои благія начинанія.
-- Вы мнѣ дадите простую росписку въ этой суммѣ, м-ръ Лейдгатъ, сказалъ банкиръ, подавая ему чекъ.-- Когда обстоятельства ваши поправятся, вы мнѣ уплатите этотъ долгъ. Мнѣ въ высшей степени пріятно думать, что я помогъ вамъ выйти изъ критическаго положенія.
-- Я вамъ невыразимо обязанъ, отвѣчалъ Лейдгатъ,-- вы возвратили мнѣ возможность работать съ надеждой на счастье и приносить посильную пользу обществу.
Лейдгату не показалось страннымъ, что Бюльстродъ такъ внезапно измѣнилъ свое первое рѣшеніе. Ему были извѣстны странности Бюльстрода и его нерѣшительность въ денежныхъ дѣлахъ.
Послѣ отъѣзда Лейдгата банкиръ почувствовалъ, что теперь окончательно устранена одна изъ причинъ его тревоги, однако, спокойствіе къ нему не возвращалось. Для него могло быть только одно успокоеніе -- смерть Рафля... Судя по мнѣнію, высказанному Лейдгатомъ, было мало шансовъ, чтобы она послѣдовала. Часы проходили за часами, но никакой перемѣны не замѣчалось въ больномъ. Бюльстрода начинала бѣсить упорная живучесть этого человѣка; въ его сознаніи стала зарождаться мысль объ убійствѣ. Боясь, что его одолѣетъ искушеніе, онъ рѣшилъ, что не останется съ больнымъ эту. ночь и посадитъ вмѣсто себя м-съ Абэль.
Рафль продолжалъ страдать безсонницей и въ шесть часовъ Бюльстродъ началъ давать ему опіумъ. Черезъ полчаса онъ позвалъ м-съ Абэль и сказалъ ей, что не въ состояніи сидѣть долѣе надъ больнымъ и передаетъ его на ея попеченіе. Затѣмъ онъ подробно объяснилъ ей, въ какихъ дозахъ слѣдуетъ давать больному опіумъ. М-съ Абэль не слыхала предписаній доктора и потому спросила, нужно-ли давать больному еще что-нибудь, кромѣ опіума.
-- Пока ничего, кромѣ бульона или соды. Если случится что-нибудь особенное, придите за мной. Если больной станетъ слишкомъ раздражаться, позовите своего мужа. Я лягу спать пораньше.
-- Конечно, ложитесь, сэръ. Вамъ нужно подкрѣпить себя чѣмъ-нибудь.
Бюльстродъ ушелъ. Онъ уже не боялся оставить Рафля на рукахъ ключницы, потому что больной бредилъ совершенно безсвязно. Когда онъ вышелъ въ залу, ему на минуту пришло даже желаніе велѣть осѣдлать свою лошадь и уѣхать домой, предоставивъ все дѣло на волю божію. Потомъ онъ сталъ жалѣть, что не попросилъ Лейдгата пріѣхать вечеромъ. Можетъ быть, онъ нашелъ-бы теперь, что больному хуже. Не послать-ли за Лейдгатомъ? Бюльстродъ чувствовалъ, что если-бы онъ могъ знать навѣрное, что Рафлю хуже, что онъ умираетъ, онъ-бы заснулъ спокойно. Ну, а что, если ему не хуже? Что, если Лейдгатъ найдетъ, что болѣзнь идетъ нормальнымъ ходомъ, какъ онъ и ожидалъ, что больной скоро уснетъ здоровымъ сномъ и поправится. Мысль, что Лейдгатъ можетъ это сказать, такъ испугала Бюльстрода, что онъ рѣшился не посылать за нимъ.
Полтора часа просидѣлъ онъ передъ каминомъ, потомъ вдругъ вскочилъ и зажегъ свѣчу, которую принесъ съ собою. Онъ вспомнилъ, что не сказалъ м-съ Абэль, когда она должна перестать давать опіумъ больному.