-- Какъ такъ? спросилъ м-ръ Гоули, закладывая руки въ карманы и подходя подъ самые ворота. Если Бюльстродъ оказывается мазурикомъ, то онъ, м-ръ Гоули, можетъ гордиться своимъ даромъ прозорливости.
-- Мнѣ разсказалъ обо всемъ одинъ старый пріятель Бюльстрода. Въ первый разъ я увидѣлъ его на аукціонѣ у Ларчера, но тогда я не зналъ, кто это такой... онъ проскользнулъ у меня сквозь пальцы: вѣроятно, отправился къ Бюльстроду. Онъ говорилъ мнѣ тогда, что можетъ содрать съ Бюльстрода сколько угодно, что онъ знаетъ всѣ его тайны. Въ Билькли онъ разболтавъ мнѣ все за стаканомъ водки. Одно только въ немъ непріятно, что онъ ужь черезчуръ хвастунъ; всему надо знать мѣру.
И м-ръ Бэмбриджъ скорчилъ презрительную гримасу.
-- Какъ зовутъ этого человѣка? Гдѣ онъ? спросилъ м-ръ Гоули.
-- Я оставилъ его въ "Сарациновой Головѣ"; зовутъ его Рафль.
-- Рафль? вскричалъ м-ръ Гопкинсъ.-- Я вчера поставлялъ траурныя матеріи для его похоронъ. Его вчера похоронили въ Ловикѣ. М-ръ Бюльстродъ шелъ за гробомъ. Похороны были очень приличныя.
Это извѣстіе произвело сильное впечатлѣніе на публику. М-ръ Бэмбриджъ разразился ругательствами, а м-ръ Гоула, наморщивъ лобъ, выдвинулся впередъ и воскликнулъ:
-- Какъ? гдѣ онъ умеръ?
-- Въ Стон-Кортѣ. Ключница говорила мнѣ, что онъ съ родни Бюльстроду. Онъ пріѣхалъ въ пятницу совсѣмъ больной.
-- Въ среду я пилъ вмѣстѣ съ нимъ, замѣтилъ м-ръ Бэмбриджъ.