КНИГА ВОСЬМАЯ. Солнце закатилось и снова взошло
ГЛАВА LXXII
Доротея, въ порывѣ великодушія, готова была принять на себя защиту Лейдгата противъ павшаго на него подозрѣнія, что онъ получилъ отъ Бюльстрода деньги въ видѣ взятки; но порывъ этотъ былъ сильно парализованъ м-ромъ Фэрботэромъ, взглянувшимъ на обстоятельства дѣла съ точки зрѣнія человѣка опытнаго.
-- Это чрезвычайно щекотливый вопросъ, говорилъ онъ ей.-- Разсудите сами, какимъ путемъ мы можемъ добраться до истины? Для этого нужно: или формальное слѣдствіе, съ участіемъ судебной власти, или частное объясненіе съ Лейдгатомъ. Для перваго мы не имѣемъ основательныхъ данныхъ, иначе Гоули не преминулъ-бы воспользоваться ими; чтожъ касается второго, то, признаюсь, я бы ни за что не рѣшился вступить въ объясненія съ Лейдгатомъ; онъ принялъ-бы такой допросъ за смертельную обиду. Я уже не разъ испыталъ, какъ трудно говорить съ нимъ о предметахъ, лично его касающихся; притомъ, надобно хорошо знать его прошлое, чтобы имѣть право смѣло отстаивать его.
-- Я твердо убѣждена, что въ этомъ дѣлѣ онъ совершенно чистъ. Вообще я думаю, что люди гораздо лучше, чѣмъ о нихъ судятъ ближніе, возразила Доротея.
Въ послѣдніе два года она дѣйствительно пріучила себя, на основаніи личнаго опыта, весьма строго относиться къ неблагопріятнымъ для чьей либо репутаціи слухамъ; вотъ почему она въ первый разъ въ жизни разсердилась на м-ра Фэрбротэра. Ей не понравилось, что онъ съ такой осмотрительностію взвѣшиваетъ всѣ обстоятельства, вмѣсто того, чтобы безусловно вѣрить въ невинность Лейдгата и въ возможность оправдать его.
Два дня спустя, когда Фэрбротэръ обѣдалъ вмѣстѣ съ нею и съ супругами Читамъ у ея дяди, и когда лакеи, подавъ дессертъ, удалились изъ столовой, а м-ръ Брукъ задремалъ въ креслѣ, Доротея опять вернулась съ необыкновеннымъ одушевленіемъ въ прежнему разговору.
-- М-ръ Лейдгатъ хорошо пойметъ, говорила она,-- что если до его друзей дошла распускаемая на его счетъ клевета, то очень естественно, что они пожелаютъ оправдать его. Одною изъ главныхъ цѣлей нашей жизни должна быть забота о томъ, чтобы облегчать горе ближняго. Особенно я не могу оставаться равнодушной къ непріятностямъ, постигшимъ человѣка, который принималъ такое живое участіе въ тяжелыя минуты моей жизни и лечилъ меня во время болѣзни.
Тонъ и манеры Доротеи отличались теперь тою-же энергіей, какъ и три года тому назадъ, когда она занимала мѣсто хозяйки за столомъ своего дяди, только съ годами она пріобрѣла болѣе опытности и потому еще смѣлѣе выражала свое мнѣніе. Чтожъ касается сэра Джемса Читама, онъ ужь не глядѣлъ прежнимъ покорнымъ, уступчивымъ поклонникомъ Доротеи; въ настоящее время это былъ внимательный зять, преклонявшійся передъ достоинствами сестры своей жены, но въ то же время находившійся въ постоянномъ страхѣ, чтобы Додо не впала въ какое-нибудь новое увлеченіе, такое-же неудачное, какъ ея бракъ съ Казобономъ. Слушая ее, онъ уже рѣдко улыбался, и хотя произносилъ при этомъ свое обычное: "Именно такъ!" но далеко не тѣмъ тономъ, какъ бывало прежде. Не смотря однако на это, Доротея вскорѣ убѣдилась, что ей нечего бояться зятя и что онъ ея истинный другъ. Но на этотъ разъ сэръ Джемсъ счелъ за нужное рѣшительно протестовать противъ выраженнаго ею мнѣнія.
-- Однако, Доротея, сказалъ онъ,-- нельзя-же вамъ распоряжаться человѣкомъ, какъ вещью. Лейдгатъ долженъ самъ знать,-- если онъ теперь этого не знаетъ, то узнаетъ скоро,-- что о немъ думаетъ общество. Онъ обязанъ самъ защищать свое доброе имя. Нельзя-же вамъ дѣйствовать за него!