Ровно въ восемь часовъ вечера дверь кабинета отворилась и вошла жена. Бюльстродъ не осмѣлился взглянуть на нее; онъ сидѣлъ съ опущенными въ землю глазами и женѣ его показалось, что онъ сдѣлался даже меньше ростомъ: такъ его перевернуло въ нѣсколько часовъ. Подъ вліяніемъ прилива прежней нѣжности и состраданія м-съ Бюльстродъ подошла тихо къ мужу, положила ему руку на плечо и ласково произнесла:
-- Никласъ, посмотри на меня.
Онъ вздрогнулъ, поднялъ на нее глаза, увидѣлъ ея блѣдное лицо и траурное платье, и дрожащія губы -- и залился слезами. Жена сѣла рядомъ съ нимъ и они молча принялись плакать. У нея недоставало духу спросить его, насколько были преувеличены взведенныя на него обвиненія, а онъ не считалъ себя въ правѣ сказать: я невиненъ.
ГЛАВА LXXV
Розамунда немного ожила, когда домъ ихъ освободился отъ грозныхъ физіономій кредиторовъ, послѣ уплаты всѣхъ долговъ. Но ея прежняя веселость уже не возвращалась; ея мечты о супружеской жизни не сбылись. Въ послѣднее время Лейдгатъ, какъ-бы желая заставятъ свою жену забыть непріятности, которыя онъ иногда дѣлалъ ей въ минуты дурного расположенія духа, старался быть съ нею нѣжнѣе; но характеръ его видимо измѣнился. Онъ сталъ необыкновенно бережливъ, старался пріучать и ее къ экономіи, некогда она начинала выражать желаніе переселиться въ Лондонъ, онъ едва сдерживалъ свое нетерпѣніе. Когда мужъ говорилъ, Розамунда томно выслушивала его и въ то же время думала: стоитъ-ли жить при такой обстановкѣ. Суровыя, иногда даже грубыя выраженія, срывавшіяся съ языка мужа въ минуты гнѣва, сильно задѣвали ея самолюбіе и внушали ей иногда тайное отвращеніе къ нему, послѣдствіемъ чего было то, что она стала принимать очень равнодушно его ласки. Съ сосѣдями они не сходились; изъ Квалиингхама приглашеній къ нимъ не присылалось, такъ что единственнымъ развлеченіемъ Розамунды были получаемыя ею изрѣдка письма отъ Виля Владислава. Намѣреніе Виля уѣхать изъ Миддльмарча привело въ сильное недоумѣніе м-съ Лейдгатъ. Зная, что Виль въ восторгѣ отъ Доротеи, она все-таки ласкала себя надеждой, что онъ, рано или поздно, отдастъ ей предпочтеніе предъ м-съ Казобонъ. Розамунда принадлежала къ числу тѣхъ женщинъ, которыя воображаютъ, что въ нихъ долженъ непремѣнно влюбиться каждый мужчина, если только онѣ подадутъ ему маленькую надежду на взаимность. Правда, Виль былъ влюбленъ въ м-съ Казобонъ; но вѣдь онъ полюбилъ ее прежде, чѣмъ узналъ м-съ Лейдгатъ. Тонъ, употребляемый Вилемъ въ разговорахъ съ Розамундой,-- полушуточный и вмѣстѣ съ тѣмъ преувеличенно-любезный, принимался ею за уловку, чтобы скрыть пламенную страсть, и по этой причинѣ она, въ присутствіи Виля, ощущала какое-то пріятное, романическое настроеніе, уже не пробуждаемое въ ней присутствіемъ Лейдгата. Подчасъ она даже находила, что Виль былъ-бы ей больше подъ пару, чѣмъ Лейдгатъ. Силясь какъ нибудь разнообразить свою монотонную жизнь, она составила въ своемъ воображеніи слѣдующій планъ: Виль никогда не женится, будетъ постоянно жить около нея, исполнять всѣ ея прихоти и, никогда не высказывая прямо своей любви, станетъ, время отъ времени, разнообразить ихъ взаимныя отношенія нѣжными сценами. Уѣхавъ изъ Миддльмарча, Виль присылалъ шутливыя письма на имя мужа и жены; Розамунда отвѣчала ему, утѣшая себя надеждой, что ихъ разлука только временная. Вскорѣ послѣ того въ ней родилось страстное желаніе, чтобы Лейдгатъ переселился въ Лондонъ; ей казалось, что въ Лондонѣ во всѣхъ отношеніяхъ будетъ веселѣе; она стала стремиться къ этой цѣли съ твердымъ намѣреніемъ достигнуть желаемаего результата; пріятный сюрпризъ вдругъ явился къ ней на помощь.
Сюрпризъ этотъ заключался въ письмѣ Виля къ Лейдгату, въ которомъ онъ сообщалъ, что ему необходимо въ скоромъ времени пріѣхать въ Миддльмарчъ. "Я смотрю на эту необходимость, какъ школьникъ на приближающійся праздникъ, писалъ онъ.-- Надѣюсь, что мое мѣсто у вашего камина не занято и что меня ожидаютъ у васъ новыя музыкальныя наслажденія. Срокъ пріѣзда назначить не могу".
Въ то время, когда Лейдгатъ читалъ это письмо Розамундѣ, она разцвѣла какъ роза и еще болѣе похорошѣла. Взглядъ ея на жизнь вдругъ перемѣнился. Долги были заплачены, Виль скоро пріѣдетъ и поможетъ ей убѣдить Лейдгата покинуть Миддльмарчъ и перебраться въ Лондонъ.
Но радость Розамунды была непродолжительна. Надъ головой ея уже собиралась грозная туча. Мужъ ея сдѣлался мраченъ, какъ ночь, и по своему обыкновенію ни однимъ словомъ не высказалъ, что у него происходило на душѣ. Увлеченная воздушными замками, Розамунда не обращала вниманія на то, что Лейдгатъ едва отвѣчаетъ на ея вопросы и видимо старается взбѣгать ея присутствія; она объясняла все это дурнымъ расположеніемъ его духа и, чрезъ нѣсколько дней послѣ митинга, не сказавъ мужу ни слова, она разослала къ своимъ знакомымъ записки съ приглашеніемъ на вечеръ, имѣя въ виду, что въ послѣднее время общество какъ-то отшатнулась отъ нихъ и что ей слѣдуетъ непремѣнно возстановить прежнія отношенія съ нимъ. "Если приглашенія будутъ приняты, разсуждала она, то я скажу объ этомъ Лейдгату и дамъ ему хорошій урокъ, какъ долженъ докторъ держать себя съ своими знакомыми." -- Розамунда очень строго смотрѣла на свѣтскія обязанности.
Но на всѣ приглашенія послѣдовалъ отказъ и послѣдняя записка съ такимъ отвѣтомъ попала въ руки Лейдгату.
-- Это маранье Чичли? О чемъ онъ тебѣ пишетъ? спросилъ съ удивленіемъ Лейдгатъ, подавая женѣ маленькую записку.