Братъ разсказалъ ей все,-- очень нескладно и отрывисто,-- и объяснилъ, что скандалъ не подлежитъ сомнѣнію, а главное, подозрительна смерть Рафля.
-- Теперь идутъ страшные толки, говорилъ онъ; -- если-бы даже виновный и оправдался передъ судомъ, то люди все-таки будутъ продолжать толковать, кивать головами и перешептываться. Таковъ ужь порядокъ на бѣломъ свѣтѣ. А ударъ жестокій: онъ разбилъ репутацію Лейдгата, равно какъ и Бюльстрода. Добираться до правды я не намѣренъ; скажу одно: лучше-бы мы никогда не слыхали имени Лейдгата и Бюльстрода; лучше-бы ты и Розамунда на всю жизнь остались Винци!..
М-съ Бюльстродъ молчала.
-- Но ты не должна падать духомъ, Герріэтъ: свѣтъ тебя не осуждаетъ, а я поддержу тебя во всякомъ случаѣ, что-бы ты ни предприняла, заключилъ братъ съ своей обычной грубой, но добродушной нѣжностью.
-- Вальтеръ, дай мнѣ руку и проводи меня до кареты, проговорила, наконецъ, м-съ Бюльстродъ.-- Мнѣ очень дурно.
Пріѣхавъ домой, она принуждена была сказать дочери:
-- Душа моя, я чувствую себя нехорошо, мнѣ нужно прилечь... Не оставляй отца, а меня не безпокойте... Я обѣдать не буду.
Затѣмъ она заперлась въ своей комнатѣ, сознавая потребность вдуматься наединѣ въ постигшее ее несчастіе и сообразить, что дѣлать. Характеръ мужа представлялся ей теперь совершенно въ другомъ свѣтѣ; она не въ состояніи была заставить себя отнестись къ нему снисходительно. Мысль, что втеченіи двадцати лѣтъ она безусловно вѣрила ему и уважала его, благодаря его скрытности, еще болѣе усиливала ея отвращеніе къ такому обману. Выходя за него замужъ, она ничего не знала объ его прошломъ; поэтому теперь она не считала себя въ правѣ отстаивать его противъ обвиненія въ тѣхъ позорныхъ поступкахъ, которые ему приписывали. Вмѣстѣ съ тѣмъ ея чистая, благородная натура горько возмущалась отъ того, что на ней отражается безчестіе мужа.
Но эта простосердечная, малоразвитая женщина отличалась необыкновеннымъ великодушіемъ. Она считала невозможнымъ отречься отъ человѣка, съ которымъ прожила столько лѣтъ, который всегда любилъ и берегъ ее. Она пойдетъ къ своему мужу и скажетъ, что готова дѣлить съ нимъ его несчастіе и что онъ не услышитъ отъ нея ни одного слова упрека; но прежде чѣмъ рѣшиться на это, ей нужно было собраться съ духомъ, выплакаться хорошенько и сказать "прости" невозвратному прошлому. Собравшись идти внизъ, м-съ Бюльстродъ сдѣлала нѣкоторыя измѣненія въ своемъ туалетѣ, какъ-бы въ доказательство того, что она покорилась своей участи и намѣрена вступить въ новую жизнь. Она сняла съ себя всѣ свои украшенія, начиная съ наряднаго чепца и большихъ волосяныхъ бантовъ, облеклась въ простое черное платье, зачесала волосы гладко назадъ, прикрыла ихъ какимъ-то чепчикомъ въ видѣ шляпки и сразу преобразилась въ методистку.
Бюльстродъ, услышавъ, что жена уѣхала изъ дому и что потомъ, вернувшись домой, сказалась нездоровой, провелъ это время въ сильномъ волненіи. Онъ былъ увѣренъ, что знакомые разскажутъ ей все и избавятъ его отъ тяжкой необходимости объясняться самому; но онъ не могъ себѣ представить безъ ужаса первую минуту ихъ свиданія.