Подчиняясь сердечнымъ стремленіямъ Целіи, сэръ Джэмсъ, волей или неволей, долженъ былъ согласиться на примиреніе съ Доротеей и съ ея мужемъ. Когда между женами существуетъ крѣпкая привязанность, мужья должны стараться умѣрять свои взаимныя антипатіи. Однако, сэръ Джемсъ никакъ не могъ добиться того, чтобы полюбить Владислава, а тотъ, съ своей стороны, всячески избѣгалъ случаевъ оставаться съ нимъ глазъ на глазъ. Оба они, можно сказать, только терпѣли другъ друга и разговоръ между ними клеился лишь въ присутствіи Доротеи и Целіи.
Нѣсколько лѣтъ спустя, сдѣлано было такого рода семейное условіе, что м-съ Владиславъ будетъ пріѣзжать, не менѣе двухъ разъ въ годъ, гостить въ Грэнджѣ. Такимъ образомъ, подроставшіе дѣти изъ Фрэшита ѣздили съ большой радостію въ Типтонъ -- играть тамъ съ своими кузенами, не взирая на то, что въ жилахъ послѣднихъ текла не такая чистая кровь, какъ у нихъ.
М-ръ Брукъ дожилъ до глубокой старости; имѣніе его наслѣдовалъ старшій сынъ Доротеи, которому предлагали быть депутатомъ отъ Миддльмарча; но онъ на это не согласился, находя что онъ менѣе будетъ стѣсненъ въ своихъ убѣжденіяхъ внѣ предѣловъ своей родины.
Сэръ Джэмсъ до конца жизни считалъ вторичный бракъ Доротеи промахомъ и, вѣроятно, поэтому, въ молодомъ поколѣніи Миддльмарча осталось преданіе, что Доротея, будучи красивой молодой дѣвушкой, вышла замужъ за священника, человѣка болѣзненнаго и такого стараго, что онъ годился-бы ей въ отцы; что менѣе чѣмъ черезъ годъ послѣ его смерти она отказалась отъ всего состоянія и вышла замужъ за кузена перваго мужа, человѣка безъ средствъ, темнаго происхожденія и такого молодого, что годился-бы ей въ сыновья. Люди, незнавшіе лично Доротеи, обыкновенно замѣчали при этомъ, что, вѣроятно, она была не очень красива, иначе не вышла-бы ни за того, ни за другого.
Нѣтъ сомнѣнія, что эти два рѣшительные шага въ жизни были далеко не идеально-прекрасны и что ихъ скорѣе можно назвать результатомъ порывовъ молодой, благородной натуры, изнемогавшей среди прозаической обстановки. Въ Миддльмарчѣ много толковали о заблужденіяхъ Доротеи, но ни одинъ голосъ не поднялся въ защиту ея, чтобы сказать, что такого рода заблужденія возможны только въ обществѣ, которое относится равнодушно въ бракамъ болѣзненныхъ стариковъ съ молодыми дѣвушками и къ небрежному воспитанію женщинъ, и при этомъ дѣйствуетъ радикально-противоположно громко проповѣдуемымъ имъ правиламъ. Пока въ обществѣ будетъ существовать подобное направленіе, до тѣхъ поръ будутъ постоянно случаться такія противорѣчія, какія мы видѣли въ жизни Доротеи; возвышенныя чувства будутъ казаться заблужденіями, а истинная, горячая вѣра -- иллюзіей, потому что нѣтъ человѣка, на духъ котораго не имѣла-бы вліянія окружающая его среда. Въ нашъ вѣкъ не мыслимы ни св. Терезы, ни Антигоны; среда, изъ которой онѣ почерпали силы для своихъ пламенныхъ порывовъ, исчезла навсегда; мы же, ничтожные люди, съ нашими будничными словами и дѣйствіями, подготовляемъ судьбу многихъ другихъ Доротей, жизнь которыхъ представитъ еще болѣе грустный обращикъ жертвъ, чѣмъ жизнь знакомой уже намъ Доротеи. Ея тонко-развитая душа открывала ей выходы изъ ея тяжкаго положенія, хотя для другихъ они были невидимы. Ея богатая натура, подобно широкой рѣкѣ, раздѣлилась на безчисленные рукава, имена которыхъ остались неизвѣстны; но благотворное вліяніе ея жизни разлилось на множество людей. Все хорошее въ человѣчествѣ есть, большей частію, послѣдствіе совершенно не историческихъ фактовъ, и если вамъ и мнѣ живется лучше, чѣмъ могло-бы житься, мы обязаны этимъ малому числу безвѣстныхъ дѣятелей, умершихъ въ скромной долѣ и покоящихся въ могилахъ, которыхъ никто не посѣщаетъ!
"Дѣло", No 12, 1871, NoNo 1--12, 1872, NoNo 1--2, 1873