Несмотря на налетѣвшій внезапно порывъ сильнаго западнаго вѣтра, едва не сбросившаго меня на подъемъ, я достигъ вершины Ахиллесовой могилы. Такъ прозвали еще съ глубокой древности этотъ одинъ изъ величайшихъ погребальныхъ кургановъ Троады... Еще въ прошломъ столѣтіи графомъ Шуазелемъ тутъ были произведены раскопки, которыя не показали ничего, что подтверждало-бы чудное преданіе старины. Обломки черепковъ и даже куски костей доселѣ находятъ на стѣнахъ Ахиллесова холма, но небольшой каменный склепъ, который былъ открытъ въ глубинѣ его, едва-ли можно считать усыпальницею временъ Иліады. Графъ Шуазель считаетъ раскопанную могилу мѣстомъ погребенія Фестуса -- любимца Каракаллы, о которомъ мы уже говорили. На память я взялъ однако нѣсколько черепковъ и нарвалъ небольшой букетикъ лилій, вѣчно цвѣтущихъ на могилѣ погибшаго въ юности героя. Обреченный могучею судьбою, провѣщавшею устами Калхаса, погибнуть подъ стѣнами Трои, юный Ахиллъ зналъ о своей участи и самъ избралъ ее, чтобы не умереть въ безъизвѣстности среди дочерей царя Ликомеда. "Одинъ полный часъ славы стоитъ цѣлаго вѣка жизни безъ имени", говорилъ своей матери, Ѳетидѣ, юный Ахиллъ. Онъ спѣшилъ поэтому насладиться жизнью, которая должна быть рано отнята у него, и потому былъ текъ неудерженъ въ своей милости, страсти и гнѣвѣ. "Ахиллесъ есть настоящій образецъ героя, говоритъ Лукасъ Коллинзъ, героя, какимъ представляли его себѣ люди въ то время, когда болѣе нѣжныя и благородныя черты истиннаго героизма были неизвѣстны. Сильный, красивый, какъ и подобало сыну богини, гордый, обидчивый, но отважный и великодушный, Ахиллесъ былъ одинаково страстенъ и въ любви, и въ ненависти, стойкій другъ и неумолимый врагъ. Гомеръ придаетъ Ахиллесу тотъ-же эпитетъ, который былъ приданъ англійскому королю Ричарду, признанному за цвѣтъ рыцарства: "Львиное Сердце". Онъ не простой боецъ, какъ его товарищъ Аяксъ, а обладаетъ болѣе тонкими вкусами и совершенствами вѣка, представлявшаго въ то время высокую степень цивилизаціи. Музыка и пѣніе привлекаютъ Ахилла въ промежутки между боями, и негодуетъ-ли онъ, насмѣхается-ли, или увлекается, онъ всегда краснорѣчивъ; своею цѣльностью, своими страстями Ахиллесъ внушаетъ еще какой-то меланхолическій и пожалуй романтическій интересъ, постоянно оживляемый въ насъ поэтомъ...", который написалъ одну изъ величайшихъ поэмъ въ мірѣ, чтобы воспѣть гнѣвъ своего любимаго лучшаго героя...
Долго я стоялъ на могилѣ великаго Ахиллеса, возсоздавая этотъ дивный образъ на мѣстѣ, гдѣ возвышалась нѣкогда ставка и лагерь героя и гдѣ, по преданію, пришедшему изъ глубины вѣковъ, подъ высокимъ погребальнымъ курганомъ былъ схороненъ его смертный, хотя и отъ крови безсмертной прахъ. Тутъ-же, вѣроятно, были схоронены кости и двухъ его друзей, Патрокла и Антилоха, въ честь которыхъ на Ахилловомъ холмѣ приносилъ жертву самъ великій Александръ. У подножія тихой могилы шумѣло и ревѣло еще неулегшееся море; огромныя волны набѣгали на песчаныя побережья, поднимались гребнемъ и разсыпались въ бѣлую пѣну, которая размылившимися хлопьями прибивалась къ пучкамъ высохшаго тростника и къ небольшими камнямъ, усѣивавшимъ унылый берегъ. Далеко съ моря виденъ этотъ одинокій высокій холмъ, ставшій надъ берегомъ Троады, какъ могучій стражъ на обширномъ полѣ могилъ. Вѣчно будетъ плескать голубое море о прочное подножье погребальнаго кургана, быть можетъ, сердитыя волны когда-нибудь и слижутъ западные склоны его, какъ онѣ слизали уже много эллинскихъ могилъ на берегу, но онѣ не разбудятъ почившаго вѣчнымъ сномъ величайшаго героя Иліады. И въ далекомъ будущемъ еще, по словамъ поэта, "кормчій юношѣ укажетъ, полный думы на курганъ, -- тамъ Ахилловъ гробъ, онъ скажетъ, тамъ вдали былъ Грековъ станъ..." Къ этому стану и спустился я, какъ только сошелъ съ погребальнаго холма Ахиллеса.
А. B. ЕЛИСѢЕВЪ.
(Продолженіе слѣдуетъ).
"Русскій Вѣстникъ", No 11, 1887