Листьямъ въ дубравахъ древесныхъ подобны сыны человѣковъ:
Вѣтеръ одни по землѣ развѣваетъ, другіе дубрава,
Вновь разцвѣтая, рождаетъ, и съ новой весной возрастаютъ.
Такъ человѣки: сіи нарождаются, тѣ погибаютъ.
Но если это такъ, если этотъ законъ природы, одинаково грозный и неумолимый ко всѣмъ, прилагается равномѣрно, то отчего-же, по словамъ поэта, случается въ жизни чаще, что
Столькихъ храбрыхъ жизнь поблекла,
Столькихъ робкихъ рокъ щадитъ,
Нѣтъ великаго Патрокла,
Живъ презрительный Терситъ.
Съ невысокой могилы Патрокла я поспѣшилъ черезъ засѣянное поле, превратившееся въ грязную топь, къ кургану его великаго друга, Ахилла. Снова забилось трепетно мое сердце, когда я поднимался по довольно крутому и скользкому склону на вершину погребальнаго холма, новыя классическія воспоминанія тѣснились въ моей головѣ, новая могучая тѣнь возставала передъ моими умственными очами...