Отъ предѣловъ Египта, шествуя шагъ за шагомъ по пути древняго Израиля, мы дошли до подножія горы Оръ, отъ которой началось безплодное блужданіе народа избраннаго по пустынямъ аравійскимъ. Какъ бы мы ни смотрѣли на это несомнѣнное историческое событіе, оно осталось почти безслѣднымъ для пустынь Каменистой Аравіи. Народъ Божій не оставилъ тамъ никакихъ слѣдовъ своего странствованія, и только нѣкоторыя урочища великой пустыни, носящія имена вождей Израиля, напоминаютъ намъ о тѣхъ долгихъ годахъ мученія народа Іеговы, на которые обрекла его неумолимая судьбина. Отголоски древнихъ преданій объ Исходѣ слышатся и въ нѣкоторыхъ легендахъ пустыни, но въ устахъ современнаго бедуина онѣ потеряли свое историческое значеніе и пріобрѣли еще болѣе фантастическій колоритъ. Быть можетъ, въ многочисленныхъ пещерахъ Синайской пустыни и хранится прахъ сыновъ Израиля, но истлѣвшія кости, не могутъ сами по себѣ говорить. Увлекаемые горячимъ желаніемъ найти останки народа Іеговы, мы копались усердно во всѣхъ гротахъ, пещерахъ и яминахъ пустыни, но тщетны были наши попытки, потому что была недостижима и самая цѣль. Слѣдуя мѣстному преданію, указывающему на круглые домики или каменные уль-навами -- пустыни, какъ на останки лагеря израильтянъ, мы посѣщали многіе десятки ихъ, находили въ-нихъ кости неизвѣстныхъ людей и радовались своему открытію, пока червь сомнѣнія не отравлялъ нашего успѣха. Намъ попадались, правда, многіе костяки людей, принадлежавшихъ несомнѣнно даже ко временамъ доисторической древности, мы находили даже останки каменнаго вѣка возлѣ этихъ костей, но ничто ровно не подавало намъ и намека на принадлежность ихъ къ народу Іеговы. Напрасно мои проводники и мѣстные арабы утверждали порою, что разсыпающіеся отъ древности скелеты и черепа этихъ навами принадлежатъ несомнѣнно народу Іегуди {Такъ зовутъ евреевъ на востокѣ.}, который странствовалъ нѣкогда по пустынѣ. На сколько я радовался вначалѣ своему открытію, на столько же и печалился затѣмъ, когда болѣе трезвый и холодный анализъ убѣждалъ меня въ несправедливости моего предположенія.
Точно также обманулся я въ ожиданіяхъ относительно находокъ, сдѣланныхъ въ пещерѣ Судебъ-эи Назбъ. Самое названіе этого погребальнаго грота, наполненнаго человѣческими костями, и рядъ преданій, существующихъ и доселѣ въ его окрестностяхъ и приписывающихъ эти останки древнему народу, гонимому судьбою черезъ пустыни и моря,-- все это говорило мнѣ вначалѣ, что я наконецъ нашелъ слѣды народа Божія; но достаточно было нѣсколькихъ аналитическихъ сужденій, чтобы разсѣять розовыя надежды молодого и неопытнаго антрополога.
Не нашелъ я слѣдовъ народа Израиля и въ древнихъ сооруженіяхъ, разсыпанныхъ по лицу Синайской пустыни. Можно было думать въ самомъ дѣлѣ, какъ и дѣлаютъ нѣкоторые изслѣдователи Исхода, что многіе памятники доисторической древности, относящіеся къ эпохѣ каменнаго вѣка, особенно къ его палеолитическому и мегалитическому періоду, составляютъ монументальные останки израильтянъ, постановившихъ ихъ въ честь своего перехода черезъ пустыню,-- но немного надо трезвой и неодносторонней критики, чтобы ниспровергнуть это предположеніе. Быть можетъ, сыны Израиля поставляли и на самомъ дѣлѣ различныя каменныя сооруженія на память о своемъ долголѣтнемъ пребываніи въ пустынѣ, но нѣтъ того критическаго пріема, который позволилъ бы намъ отличить памятники, сложенные рукою Божьяго народа, отъ другихъ мегалитическихъ сложеній, наполняющихъ Синайскую пустыню и общихъ со всею Переднею Азіею, сѣверною Африкою и даже южною Европою. Эти многочисленные кромлехи, дольмены, менигры, даже кучи камней, навами и др. каменныя грубыя сложенія,-- все это не говоритъ нисколько объ Израилѣ, хотя бы сотни изслѣдователей пытались это доказать.
Еще меньше можно видѣть слѣды пребыванія евреевъ въ Синайской пустынѣ въ знаменитыхъ надписяхъ, изсѣченныхъ на многихъ скалахъ Каменистой Аравіи, особенно идущихъ къ Сербалю -- горѣ солнца или Ваала -- царю синайскаго горнаго массива. Кто бы ни были таинственные люди, начертавшіе свои письмена на камнѣ, словно для того, чтобы задать загадку грядущимъ поколѣніямъ, хотя бы набатеи или сыны Эдома и Моава, но только не Израиль, получившій первыя письмена, начертанныя Іеговою на Синаѣ, былъ виновникомъ этихъ непонятныхъ письменъ.
Израиль, не оставившій никакихъ несомнѣнныхъ слѣдовъ своего пребыванія въ Синайской пустынѣ даже въ формѣ сооруженій и могилъ, не оставилъ, разумѣется, и болѣе монументальныхъ сложеній. Ни одна изъ многочисленныхъ развалинъ, утопающихъ въ пескахъ Эт-Тихской пустыни, не можетъ быть отнесена къ эпохѣ Исхода тѣмъ болѣе, что израильтяне временъ Моисея еще не строили городовъ; пространныя страницы Исхода, описывающія каждый шагъ народа Божьяго по пустынѣ, не говорятъ намъ вовсе о томъ, чтобы тѣ или другія стоянки Израиля въ пустынѣ имѣли какія-нибудь постоянныя сооруженія, не представляющія характера шатровъ.
И такъ, сколько мы ни ходили по пустынямъ аравійскимъ, слѣдуя шагъ за шагомъ по пути израильтянъ, какъ ни вчитывались мы на мѣстѣ въ страницы Исхода, повѣствующія объ этомъ безпримѣрномъ странствованіи цѣлаго народа, мы не нашли ничего такого, что говорило бы намъ объ Израилѣ и его сорокалѣтнемъ блужданіи по Синайской пустынѣ. Отъ подножія горы Оръ, посѣтивши развалины Петры, мы покинули поэтому путь израильтянъ и не захотѣли болѣе кружить по пустынямъ Моавіи и Идумеи, а пошли прямою дорогою въ землю Обѣтованную, которая была обѣтованною и для насъ; тамъ мы могли встрѣтить частичку своей родины -- русскій уголокъ, русскихъ людей и русское гостепріимство... Хотя и недолго мы пробыли въ пустынѣ, употребивъ всего немного болѣе двухъ мѣсяцевъ на переходъ черезъ горы и пески Синая почти до самыхъ предѣловъ Палестины, но страшныя физическія лишенія и изнуренія, постигшія насъ на этомъ пути, совершенномъ въ періодъ самаго ужаснаго лѣтняго зноя, сокрушили наши силы и заставили бѣжать скорѣе изъ пылающей пустыни...
Отъ развалинъ Петры мы пошли поэтому напрямикъ къ синѣющимъ вдали горамъ уже недалекой Палестины; съ каждымъ шагомъ теперь мы подвигались ближе къ желанной цѣли, съ каждымъ ударомъ мозолистой ноги верблюда ужасная пустыня все болѣе и болѣе оставалась назади.... а впереди... за этими синевато-лиловыми и розовыми туманами, за этими манящими и ласкающими взоръ горами струится тихій Іорданъ, высятся холмы, покрытые полями и виноградниками, встаютъ красивыя пальмы, чернѣютъ развалины, видѣвшія Христа, вѣютъ вѣтерки, напоенные ароматами померанцевъ и олеандра, и слышатся несущіяся по воздуху магическія для меня слова: Іерусалимъ, Іерусалимъ!..
"Сѣверный Вѣстникъ", NoNo 6--7, 1890