Хотя на Синаѣ и на Сербадѣ, какъ и въ горахъ всего центральнаго горнаго узла Каменистой Аравіи, встрѣчается уже много могильницъ и погребальныхъ гротовъ, но только съ Петры, можно сказать, начинается великая область каменныхъ могилъ и вообще гротовъ и пещеръ, которыми такъ богата южная Палестина. Если мы къ пещерамъ и гротамъ Петры прибавимъ пещерные сооруженія южной части Іудеи, особенно у бетъ-Джибрина, а также обширные гроты Хаурана, Моавіи, Переи и вообще Заіорданья, то мы очертимъ приблизительно небольшой, но довольно интересный раіонъ, въ которомъ пещерныя сооруженія занимаютъ самое видное мѣсто изо всѣхъ останковъ сѣдой старины. Не великолѣпными и поражающими глазъ руинами, а цѣлыми подземными городами, ископанными въ толщѣ известковыхъ скалъ, характеризуется и славится область, въ которой Петра является центромъ, представляющимъ самыя дивныя сооруженія этого рода.
Какъ бы ни были однако мягки скалы этой области, иногда составленныя изъ такого камня, который чертится ногтемъ, и какъ ни способствовало къ созданію пещерныхъ сооруженій это удивительное свойство камня, безъ сомнѣнія, оно одно не объясняетъ сильнаго развитія подземныхъ обиталищъ и могилъ. Въ другомъ мѣстѣ { "Въ горахъ пещерной Іудеи", готовящейся для "Историч. Вѣстника".} мы поговоримъ о пещерныхъ городахъ Палестины, гдѣ и выяснимъ всѣ детали этихъ любопытныхъ сооруженій, но теперь мы ограничимся однимъ упоминовеніемъ о существованіи подобныхъ обиталищъ, такъ какъ они сами по себѣ предполагаютъ и существованіе народа -- пещерныхъ обитателей, троглодитовъ.
Были-ли троглодиты въ самомъ дѣлѣ первичными насельниками горъ Петры и первыми прорывателями скалъ уади Муса и Неби-Харуна, или удивительныя пещерныя сооруженія этого города появились позднѣе, ближе къ временамъ грекоримской культуры, сказать трудно, но для насъ лично несомнѣнно то, что только троглодиты могли положить начало такимъ городамъ, какъ Петра и Бетъ-Джибринъ. Исторія Петры очень мало извѣстна для насъ до временъ появленія македонскихъ дружинъ въ горахъ Каменистой Аравіи, хотя, можно думать, что о ней говорилъ Моисей въ четвертой книгѣ Бытія, называя народъ, населяющій горы Сеиръ -- хоритами, т. е. обитателями пещеръ. Въ книгѣ Второзаконія великій пророкъ Израиля говоритъ уже яснѣе объ этомъ народѣ пещеръ, котораго позднѣе смѣнили едомиты. О сынахъ Едома не разъ упоминается въ Библіи, и столица ихъ Села, по всей вѣроятности, находилась на мѣстѣ Петры, потому что топографическія данныя не позволяютъ намъ ее искать въ какомъ-нибудь другомъ мѣстѣ, помимо того, которое представляетъ уади Муса и амфитеатръ горъ Неби-Хоруна. Имя Петры является впервые въ исторіи лишь въ III вѣкѣ по Р. Х., когда Діодоръ упоминаетъ о ней, какъ о столицѣ набатеевъ, изгнавшихъ отсюда едомитовъ. Какъ во времена Моисея, столица хоритовъ служила мѣстомъ встрѣчи каравановъ модіанитянъ и измаильтянъ, шедшихъ изъ Аравіи, Египта и Палестины, такъ и во времена Діодора главный городъ царства набатеевъ игралъ важную роль промежуточной станціи между Азіей и Африкой, посылавшими сюда свои караваны. Выгодное положеніе Петры на большой караванной дорогѣ усугублялось тѣмъ, что она по своимъ топографическимъ условіямъ не могла подвергаться легкому нападенію номадовъ, какъ другіе города Синайской пустыни. Богатѣла и росла поэтому Петра, и не мудрено, что еще за 310 л. до Р. Х. Антигонъ посылалъ свои дружины на завоеваніе славнаго города пустыни. Хотя Атеней, полководецъ сирійскаго царя, и овладѣлъ Петрою, но не долго ею владѣли македонцы. Только со времени Помпея и Траяна она стала терять свою самостоятельность и превращаться въ провинцію Рима со всею Каменистою Аравіею. Съ появленіемъ римлянъ въ Петрѣ пало царство набатеевъ, и отъ этого небольшого народца не осталось ничего, исключая развѣ погребальныхъ гротовъ, да таинственныхъ надписей, начертанныхъ ими на скалахъ Синая. Такъ какъ эти надписи едва-ли когда нибудь удастся прочитать такъ хорошо, какъ клинописи и гіероглифы, то вѣроятно мы не узнаемъ ничего и о первыхъ страницахъ исторіи Петры. Какъ столица римской провинціи, эта послѣдняя играла еще нѣкоторую роль въ торговыхъ сношеніяхъ Сиріи, Аравіи и Египта, но уже съ IV в. начало падать значеніе Петры. Власть Рима и Византіи скоро ослабѣла, торговые пути, шедшіе изъ Азіи въ Африку, стали выбирать другіе, болѣе удобные и ближайшіе пути, а между тѣмъ съ каждымъ годомъ все ближе и ближе подвигались къ замирающему городу изъ глубины Аравіи дикіе сыны пустыни, прельщаемые богатствами, накоплявшимися здѣсь цѣлыми вѣками. Когда арабы совершенно завладѣли Синаемъ и Палестиной, Петра уже покончила совершенно свое историческое существованіе: она превратилась въ руину, городъ мертвыхъ, въ одно изъ античныхъ чудесъ Востока... Ея пѣсенка спѣта навѣки -- и городу камня не ожить никогда...
Вся теперешняя Петра представляетъ одну огромную могилу, и немудрено, что заѣзжающій рѣдко путникъ выноситъ отсюда впечатлѣніе, какое можно получить лишь на великихъ развалинахъ древняго міра въ родѣ Трои, Карѳагена, Вавилона, Персенолиса и Пальмиры. Пусть большинство останковъ Петры, если только можно назвать руинами сооруженія -- монолиты, носитъ на себѣ характеръ высокой архитектуры, не имѣющей ничего общаго съ эпохою каменнаго вѣка и временами троглодитовъ, пусть лучшія зданія Петры вырублены въ римскомъ стилѣ III или IV вѣка нашей эры и имѣютъ нѣкоторое сходство съ рококо прошлаго столѣтія, но все-таки гордость этого города камня составляютъ не архитектурныя украшенія и даже не колоссальность постройки, поражающая въ Баальбекѣ и Пальмирѣ, а самый способъ сооруженія, давшій и самому городу названіе Петры или скалы. Можно думать поэтому, и всѣ данныя говорятъ за то, что первоначальная Петра, какъ бы она ни называлась прежде, была городомъ настоящихъ троглодитовъ, начавшихъ изсѣкать пещеры въ сравнительно мягкомъ камнѣ еще въ ту отдаленную эпоху, когда человѣкъ нуждался въ естественныхъ и искусственныхъ гротахъ и копалъ пещеры замѣсто того, чтобы строить зданія изъ камня. Не всѣ многочисленные гроты Петры поэтому надо разсматривать, какъ могильныя сооруженія, ископанныя въ разныя эпохи для погребенія покойниковъ города; многіе изъ нихъ служили, по всей вѣроятности, и помѣщеніями для первичныхъ насельниковъ уади Муса, будь то хориты, едомиты или другіе неизвѣстные троглодиты каменистой Аравіи.
Еще задолго до того, какъ Петра стала извѣстна греко-римскому міру и пріобщилась къ его цивилизаціи, она была, по всей вѣроятности, пещернымъ городомъ, подобнымъ Бетъ-Джибрину, или скорѣе еще болѣе оригинальнымъ, чѣмъ этотъ послѣдній. Бетъ-Джибринъ или городъ великановъ, какъ показываетъ самое его названіе, только отчасти сходенъ Петрѣ -- городу камня и скалы. Пещерный городъ южной Палестины имѣлъ еще массу наземныхъ построекъ, храмы, общественныя зданія и стѣны, построенныя въ защиту подземелій подъ открытымъ небомъ, а не въ толщѣ известковой скалы. Древній городъ троглодитовъ былъ забытъ жителями Елевтерономса, ставшаго на мѣстѣ "жилища исполиновъ", и древнія пещеры его давно уже не стали обиталищами человѣка; не то мы видѣли въ Петрѣ, которая родилась, выросла и развилась въ камнѣ, не сложенная изъ него, а вырубленная въ скалѣ, какъ настоящій городъ-монолитъ, не признававшій иныхъ построекъ, какъ изъ цѣльнаго камня. Первобытныя пещеры, болѣе или менѣе слабо ископанныя первичными троглодитами -- насельниками Петры, ихъ послѣдующими потомками были расширены, обработаны, углублены и украшены. Петра никогда не выходила изъ родныхъ скалъ и всегда органически соединялась съ ними, имѣя общія стѣны и основанія въ толщѣ известковаго массива. Даже высокоцивилизованные насельники Петры временъ Антигона и Адріана не нарушали никогда традицій, связанныхъ издревле съ этимъ городомъ-монолитомъ, и не рѣшаясь возводить построекъ, сложенныхъ изъ камня, только расширяли подземелья и украшали въ греко-римскомъ стилѣ наружные фасады и входы въ жилища и храмы, ископанные въ толщѣ скалы.
Глядя на это безчисленное множество подземныхъ сооруженій и жилищъ, изсѣченныхъ въ камнѣ крѣпкою рукою древняго человѣка, невольно приходитъ въ голову мысль, что идея строить обиталища въ толщѣ горъ могла придти только народу, поставленному въ такія исключительныя условія, въ какихъ напр. находились троглодиты Неби Харуна. Отличные писатели древности Витрувій и Діодоръ оставили намъ несомнѣнныя свидѣтельства, что даже въ историческія времена извѣстныя группы человѣчества предпочитали жить въ пещерахъ, а не въ сложенныхъ изъ камня домахъ. Эта привычка, оставшаяся и у жителей Петры даже въ то время, когда цивилизація ихъ достигла до высокихъ степеней, поддерживалась, безъ сомнѣнія, и сознаніемъ большей безопасности отъ внезапныхъ нападеній номадовъ близкой пустыни, которые ничего не могли сдѣлать съ городомъ, изсѣченнымъ въ скалахъ и замкнутомъ горами со всѣхъ сторонъ. Это сознаніе большей безопасности въ пещерныхъ жилищахъ сравнительно съ обитаніемъ въ постройкахъ, открытыхъ и доступныхъ со всѣхъ сторонъ, и было главною причиною того, что область пещерныхъ городовъ въ Сиріи и Палестинѣ идетъ по границѣ великой пустыни.
Мы не можемъ покинуть вопроса о подземныхъ жилищахъ Петры и пещерной области Іудеи, не сказавъ еще о томъ, что постановка его связана тѣсно съ исторіею первичныхъ обитателей обѣтованной земли; такъ какъ Палестина, какъ и вся Передняя Азія, были, по всей вѣроятности, самымъ раннимъ обиталищемъ первыхъ родовъ людей, то вопросъ о троглодитахъ великой пещерной области, которой Петра и Бетъ-Джебринъ служатъ главными центрами, связывается и съ исторіею всего человѣчества. Въ своемъ этюдѣ о пещерныхъ городахъ Палестины мы подробнѣе остановимся на этомъ любопытномъ вопросѣ.
V.
Занявшись усердно изученіемъ погребальныхъ гротовъ и пещерныхъ жилищъ Петры, расположенныхъ около амфитеатра, мы и не замѣтили, какъ пробѣгали часы за часами и день постепенно склонялся къ вечеру. Напрасно мои проводники Рашидъ и Maлетъ, не раздѣлявшіе, разумѣется, моей страстишки лазать по горамъ и пещерамъ и торопившіеся скорѣе отдохнуть, напоминали мнѣ объ обѣдѣ, отдыхѣ и кейфѣ, я не слушалъ ихъ и полный живого любопытства продолжалъ свои экскурсіи въ подземелья и пещеры, пока усталость не взяла свое и ноги не стали отказываться ходить. Тутъ только я замѣтилъ, что и дня осталось немного и что я сегодня не успѣлъ даже закусить. Оставалось тогда возвратиться къ каравану, который расположился на ночлегъ въ живописномъ уголкѣ Петры на останкахъ описаннаго уже нами амфитеатра.
Лучшаго уголка для ночевки въ самомъ дѣлѣ нельзя было и выбрать; тутъ было все -- и защита отъ вѣтровъ пустыни, и струйка текучей чистой воды, и красивая зелень, и масса любопытныхъ останковъ для археолога. Съ радостью поэтому я присоединился къ небольшому кружку своихъ спутниковъ, уже кейфовавшихъ возлѣ крошечнаго костерка, на которомъ варился душистый кофе.