-- Человѣкъ то былъ, говорилъ между прочимъ Маметъ, древній, очень древній обитатель уади Муса и подножія Неби Харуна; то подтвердятъ тебѣ старые шейхи нашихъ горныхъ племенъ, о томъ скажутъ и древнія пѣсни, что сложились о немъ въ пустынѣ. Много лѣтъ тому назадъ, говорятъ старики, человѣкъ этотъ не лежалъ на полу своей каменной могилы; его кости были вкраплены въ камень, потому что онѣ лежали такъ давно, что скала обросла ихъ кругомъ и заключила въ свое сердце, чтобы ни люди, ни звѣри не дотронулись до нихъ. Долго были заключены кости древняго человѣка въ крѣпкомъ камнѣ, и тамъ оставались бы онѣ навсегда, но пришелъ въ горы Петры великій пророкъ, да будетъ благословленно его имя! Собрался народъ пустыни вокругъ небеснаго учителя, читавшаго слова священнаго корана, но они мало достигали до сердецъ грубыхъ людей, смѣявшихся надъ пророкомъ, и разгнѣвался на нихъ благословенный... Около этой пещеры, говорятъ, училъ Магометъ безсмысленный народъ пустыни, и кости древняго человѣка, заключенныя въ камнѣ, слушали болѣе священныя слова, чѣмъ разумные люди, ради которыхъ трудился пророкъ. И возопилъ тогда громкимъ голосомъ посланникъ Аллаха: "Пусть выпадутъ изъ камня заключенныя кости древняго человѣка и повторятъ сказанныя мною священныя зурэ корана". И совершилось великое чудо -- выпали кости изъ крѣпкаго камня, и изъ скалы послышался невѣдомый голосъ, произносившій "Нѣтъ Бога кромѣ Бога и Магометъ пророкъ Его!"...
Но какъ ни красива была легенда, разсказанная Маметомъ, трудно она вязалась съ фактическими данными, потому что "древній человѣкъ", очевидно, не только не выпалъ изъ камня, но едва-ли когда нибудь былъ даже погребенъ въ этой каменной могилѣ. Вѣрнѣе всего, найденныя нами кости принадлежали одному изъ путниковъ, убитыхъ на пути въ Петру, или отшельнику, спасавшемуся въ дикой дебри эс-Сика. Позднѣе, въ другой погребальной пещерѣ Петры я нашелъ человѣческія кости, которыя съ большею вѣроятностью можно было-бы отнести къ останкамъ древняго обитателя "города скалъ", но скелетъ "древняго человѣка" едва-ли принадлежалъ не только набатею, но и гражданину грекоримской Петры.
IV.
Ползая усердно по камнямъ и скаламъ, залѣзая въ погребальные гроты и разыскивая разные остатки древности, мы пришли незамѣтно и къ знаменитому амфитеатру Петры.
На обширномъ пространствѣ всего античнаго Востока я пересмотрѣлъ много театровъ и колизеевъ, поражающихъ не только колоссальностью, но и красотою; многіе изъ нихъ произвели на меня неизгладимое впечатлѣніе, по ни одинъ изъ амфитеатровъ древняго міра не поразилъ меня такъ сильно, какъ сравнительно небольшой амфитеатръ Петры. Я помню живо и теперь, какъ въ незабвенный день посѣщенія развалинъ дивнаго города камня и пещеръ, я вышелъ внезапно къ этому великолѣпному созданію рукъ античнаго человѣка, не боявшагося обсѣкать цѣлыя скалы для того, чтобы изваять изъ нихъ храмы, театры и дворцы. Я не помню, какой-то изъ великихъ древняго міра задумалъ обдѣлать скалу Аѳонскаго мыса въ форму статуи Александра Македонскаго; гигантскій замыселъ этотъ былъ сочтенъ современниками геніальною фантазіею, и авторъ его самъ отказался отъ своей идеи. Строитель Петры, имѣвшій дѣло не съ глыбами камней, а съ цѣлыми скалами и горами, не разъ рѣшалъ загадки зодчества, которыя въ другихъ мѣстахъ были бы сочтены праздною мечтою; ему подъ силу было додуматься и до того, чтобы вырубить изъ одной скалы и цѣлый театръ на нѣсколько тысячъ человѣкъ.
Живо помнится мнѣ, какъ стоялъ я тогда совершенно пораженный передъ амфитеатромъ Петры и какъ не находилъ даже мѣрила, съ которымъ можно было-бы производить сравненіе. Я видѣлъ, какъ огромная каменная масса, высоко поднявшаяся надъ всею окружающею мѣстностью, въ нижней части своей была срѣзана, обравнена и изваяна, какъ кусокъ мрамора подъ рѣзцомъ искуснаго скульптора. Верхняя часть огромнаго, вырубленнаго почти отвѣсно въ толщѣ камня углубленія, образуетъ собою какъ бы периферію всего театра, отъ которой книзу, почти по самому ложу, должны спускаться тридцать три ряда ступеней, идущихъ во всю окружность амфитеатра. Не менѣе трехъ или четырехъ тысячъ человѣкъ могло размѣститься на этихъ ступеняхъ, которыя время и непогоды сдѣлали неровными и бугристыми. Горные травы и кустарники проросли мѣстами самые камни, и театръ, нѣкогда шумный и многолюдный, теперь вмѣщалъ одни эти жалкія растенія, придававшія ему видъ полнаго запустѣнія. Яркое солнце освѣщало раскаленныя каменныя ступени, по которымъ теперь бѣгали однѣ ящерицы и порою извивались черныя и пестрыя змѣи пустыни. Солнечные лучи заглядывали и въ тѣ зіяющія темныя отверстія, что прорублены были на периферіи амфитеатра; эти ямины вели въ небольшія комнатки, вырубленныя въ камнѣ и расположенныя полукругомъ надъ верхнимъ рядомъ ступеней. По остроумному предположенію нѣкоторыхъ путешественниковъ, комнатки эти служили своего рода ложами для привиллегированныхъ зрителей, но догадка эта еще далеко не подтвердилась. Особенныхъ украшеній не сохранилось ни на ступеняхъ, ни на окружающей стѣнкѣ амфитеатра; быть можетъ, время и непогоды стерли ихъ, какъ и ряды полуисточенныхъ ступеней; небольшія, высѣченныя въ камнѣ лѣсенки и ступеньки составляютъ доступы къ театру съ обѣихъ сторонъ; кое-гдѣ виднѣются и разныя другія приспособленія, назначеніе которыхъ теперь только можно угадывать. Ширина самой арены не велика, и не превышаетъ нѣсколькихъ саженей, но діаметръ всего амфитеатра достигаетъ до 15 саженей. Огромныя, почти обрывистыя скалы нависли надъ сценою и амфитеатромъ, словно защищая ихъ со стороны горной дебри и пустыни, и еще болѣе усиливая впечатлѣніе.
Глядя на пустые ряды каменныхъ сѣдалищъ, на арену, заросшую нынѣ кустами и орошаемую прихотливыми ручейками Айнъ-Муса, мнѣ припоминалось невольно время, когда жизнь и движеніе кипѣли въ этихъ безмолвныхъ нынѣ стѣнахъ; подъ открытымъ, вѣчно-голубымъ небомъ, подъ защитою грозныхъ, отливающихъ цвѣтомъ крови скалъ, залитые лучами южнаго солнца, сидѣли на ступеняхъ этого амфитеатра важные сановники Рима и граждане каменной Петры. Всѣ тридцать три ряда сѣдалищъ пестрѣютъ разноцвѣтными одѣяніями, римскія матроны и смуглыя красавицы аравитянки украшаютъ первые ряды. На крошечной аренѣ идутъ не мирныя сценическія представленія, а происходитъ бой гладіаторовъ; льется неповинная человѣческая кровь въ угоду жестокимъ инстинктамъ властныхъ людей, и скалы Петры, смотрящія сотнями могилъ на эту кровавую арену, отливаютъ еще болѣе красками крови и огня. Но прошли года, и замолкла нѣкогда шумная и веселая Петра. Подъ громъ великихъ событій, сокрушившихъ древній міръ, о ней забыли люди, какъ забыли они и о многихъ сотняхъ древнихъ городовъ, засыпанныхъ собственными развалинами; пустыня отдѣлила Петру отъ всего остальнаго міра, и міровой путь, соединявшій Азію съ Африкою, миновалъ древнюю столицу набатеевъ; отшумѣла слава Петры, и пустыня схоронила ея давнія развалины, пока смѣлый франкъ не пришелъ къ подножію Неби Харуна я не открылъ вновь мѣста давно забытой Петры.
Такъ проходитъ многое изъ славы и величія здѣшняго міра; если суровыя Парки, по понятіямъ древнихъ, пресѣкали жизнь человѣческую, то не менѣе суровый Хроносъ или Сатурнъ поѣдалъ вѣка за вѣками, и отъ сотней человѣческихъ поколѣній не осталось ничего. Остались великія развалины Петры, которыя несокрушимы какъ скала, но не осталось и праха тѣхъ титановъ-людей, которые обработали по своему желанію горы, схоронились въ ихъ каменной груди, но не спасли отъ времени даже праха своихъ бѣлыхъ костей.
Отъ театра -- мѣста зрѣлищъ и ристаній мы обращаемъ невольно свои взоры опять на каменныя могилы, которыя столпились въ этомъ мѣстѣ, словно для того, чтобы отмѣтить еще болѣе контрастъ между смертью и жизнью, погребальнымъ гротомъ и ступенями амфитеатра. Древній человѣкъ -- философъ и стоикъ въ душѣ, не боялся этого контраста, и роковое memento mori не смущало его; еще при жизни своей онъ заботливою рукою строилъ себѣ каменную могилу, и съ сыновнею любовью собиралъ въ урны прахъ родителей, полагая его въ своемъ домѣ на виду. Нечего удивляться поэтому, что Петра сохранила болѣе погребальныхъ гротовъ, чѣмъ домовъ, что каменныя могилы, какъ пустыя ямины черепа, смотрятъ отовсюду на останки города, и что глазъ, куда бы ни посмотрѣлъ, встрѣчаетъ прежде всего зіяющія отверстія усыпальницъ, усѣивающія рядами всѣ отвѣсы скалъ, замыкающихъ Петру. О могилахъ поэтому намъ всего больше приходится говорить, описывая Петру, и къ могиламъ мы должны обращаться, откуда бы мы ни взглянули на руины "города камня и скалы".
У театра, какъ мы только что сказали, погребальные гроты скучились въ такомъ огромномъ количествѣ, что глазъ не успѣваетъ ихъ сосчитать; съ высоты верхнихъ ступеней амфитеатра, съ которыхъ открывается прекрасный видъ на продолженіе долины Айнъ-Муса, могилы виднѣются повсюду, куда бы ни запалъ взоръ наблюдателя. Онѣ идутъ красивыми, часто правильными рядами, онѣ чернѣютъ и одиночками и группами, онѣ унизываютъ самыя вершины скалъ и карнизы каменныхъ обрывовъ, онѣ занимаютъ, кажется, все, что могутъ занять. Напротивъ самаго амфитеатра расположены однѣ изъ интереснѣйшихъ могилъ Петры; здѣсь замѣтна большая тщательность и обработка внѣшней поверхности погребальныхъ гротовъ; простыхъ еле обдѣланныхъ отверстій въ каменной стѣнѣ виднѣется сравнительно мало; большинство могилъ носитъ, напротивъ, слѣды большей или меньшей художественной обработки. Не только карнизы и косяки, но и цѣлые фасады украшаютъ входное отверстіе этихъ гротовъ, представляющихъ здѣсь великое разнообразіе. Есть фасады, красиво декорированные орнаментами, есть фасады съ колонками и фронтонами; мѣстами виднѣются гроты, обдѣланные, какъ входы въ храмъ; двѣ, три могилы, замѣченныя мною, кажутся какъ бы отдѣльными небольшими зданіями -- монолитами, отдѣленными со всѣхъ сторонъ, исключая основанія, отъ матерной скалы. Изученіе однихъ погребальныхъ гротовъ Петры можетъ занять на цѣлыя недѣли любознательнаго археолога, который отыщетъ здѣсь такіе типы могилъ, которыхъ подобіе или развитіе онъ можетъ увидать въ Сиріи, Палестинѣ, Египтѣ и даже Тунисѣ. На гротахъ Петры можно прослѣдить все развитіе искусства созиданія каменныхъ могилъ, которыми такъ богаты только что поименованныя страны Востока. Отъ простого безъискусственнаго отверстія, вырубленнаго грубо въ камнѣ, можно наблюдать здѣсь всѣ переходы до изящнаго грота съ фронтономъ и пилястрами, обдѣланнаго на подобіе храма; такихъ совершенныхъ по архитектурѣ погребальныхъ гротовъ нельзя встрѣтить даже въ Палестинѣ и Египтѣ, гдѣ только такъ называемыя могилы царей могутъ идти въ сравненіе съ усыпальницами Петры.