Творчество Некрасова вырастало из наблюдения и реакции на это наблюдение, творчество А. Белого -- всецело из ясновидения. Его поэзия подобна глазу, получившему свойство сразу видеть сквозь все преграды и потому роковым образом утратившему точку отправления и спасительную соотносительность разных планов, всегда падая в бесконечность и все превращая лишь в этап, лишь в средство внутренне растущего переживания.
Это свойство, эта первопричина всех отрицательных сторон творчества А. Белого, присущее и образам "Пепла", в равной степени и в той или иной форме проникает почти все отделы этой книги.
Однако, благодаря именно этому свойству, его лирика превращает ряд картин деревенского распадения в единый мир отверженства, мир, забытый Богом, обреченный безумию и смерти и политый сивухой, этой бешеной слюной самого Дьявола, в один безбрежный океан отчаяния и страдания без конца.
В этом глубокое символическое значение А. Белого как народного поэта, и при этом современного народного поэта. "Пепел" огромный, еще вовсе почти не учтенный вклад в сокровищницу русского символизма, целый новый мир, присоединенный раз навсегда к другим его мирам!
И вместе с тем это целая полоса в развитии его личности, великий этап его "я". Это-- "De profundis"69 поэта. Это его эпитафия!
"Урна", третий сборник лирической поэзии А. Белого, является попыткой создать равновесие между совершенно противоположными устремлениями "Золота в лазури" и "Пепла", его первоначального абсолютного "Да" и последующего столь же абсолютного "Нет". Экстатическое по сущности, патетическое по форме, всестороннее принятие вселенной и символизация ее Первосущности как "золота в лазури" приводит поэта к решительному кризису, к переоценке самых основных символов, к "разуверению во всем". Не довершив своего исполинского полета к Солнцу мира, своего воздушного аргонавтического пути, он испепелен, и его пепел неразлучен с грудами пепла, на которые распался теперь весь мир, сотканный, как недавно еще верилось, только из золота и лазури, из небесного огня и чистейшего эфира. Однако это испепеление и распыление поэта и его мира не могло быть абсолютным; последнее оказалось столь же невозможным, как и осуществление до конца абсолютного устремления ввысь "Золота в лазури".
Все устремления к абсолютному неизбежно осуждены разбиться о незыблемый "закон полярности" всего сущего, установленный нами выше. Действие последнего всегда одинаково полновластно, но двойственно в своем проявлении. Приходя из многообразия к первоединству, неизбежно встречать абсолютное препятствие в невозможности вывести и объяснить многообразное и самопротиворечивое бытие проявленного из единого, абсолютного и во всем верного и тожественного себе потустороннего источника, равно как и самый факт (не подлежащий сомнению) развития всего сущего. Каким образом единое в основе может быть многоликим и себя взаимоотрицающим в проявлении? Каким образом абсолютное, единое и, следовательно, всегда во всем себе равное (т. е. неизменное) может развиваться, т. е. изменять свои формы?
Ни одна научная теория, ни одна философская система, ни одна религия не ответили на эти два вопроса сколько-нибудь удовлетворительно до сих пор!
Поэтому при искании абсолютного "всеединства" всегда неизбежно должно или прийти к дуализму объективному, т. е. к признанию логическому и непосредственно-мистическому, единовременно двух равновеликих основ бытия, двух ликов, отказавшись от всякой дальнейшей попытки заглянуть глубже, или к субъективному раздвоению, которое выражается в двойственно-противоречивом впечатлении от каждого данного объекта.
В последнем случае остается непостижимым первоначально объективный источник этой субъективной двойственности.