Благословлю, за что -- не знаю.
Овеиваешь счастьем вновь
Мою измученную душу.
Воздушную твою любовь,
Благословляя, не нарушу!
Холодный, теплый вечерок.
Не одинок, и одинок!
В отделе "Думы" философический скепсис, несколько стилизованный, уступает место подлинно-философской рефлексии, удачно выраженной в своеобразных ямбах стансов. Влияние объективной лирики Баратынского вплоть до словаря и ритма в отделе этом всесторонне. Однако сквозь это влияние ярко пробивается почти всюду глубоко интимный и совершенно самостоятельный пафос чисто-мистических исканий А. Белого.
Однообразный ямбический метр этого отдела в то же время так усложнен, изыскан, утончен ритмически, в рамках все того же ямба, что невольно затрудняешься в подыскании других примеров подобного богатства ритмики. Ритмы ямбов самого Баратынского много беднее и примитивнее. Лучшими вещами "Дум" мы признаем "Ночь и утро", "Ночь-отчизна" и "Просветление".
Два заключительных отдела ("Посвящения" и стилизованно-комический отдел "Амурные стихотворения") не прибавляют ничего нового по существу ко всему сборнику.