В этой черте, в этом стремлении -- вся сокровенная сущность А. Белого.
Отсюда именно и проистекает исключительно-глубокая связь его личности с личностью и самой сущностью учения Ф. Ницше, превратившего художественное творчество символов в покров и средство для исповедывания и проповедывания своего сокровенного пути, прибегнувшего к "символическому искусству" как к самой эластичной и яркой форме процесса кристаллизации миросозерцания, сделавшего из своей великой "символической поэмы" ряд новых заповедей блаженства, скрижали нового откровения.
В этой "символической поэме" Ницше есть одно место, где он с ослепительной яркостью и ясностью сам высказывает именно эту последнюю цель. Приводя его здесь, мы полагаем, что оно применимо и к последним целям всего творчества и служения А. Белого, являясь лучшей формулировкой их, быть может, лучшей, чем все те, которые он сам создал или мог бы создать. Вот оно:
"Поистине, вы обманываете, вы "созерцатели"! И Заратустра некогда был одурачен вашими божественными шкурами: он не угадал кишенья змей, которыми они все набиты. Некогда я думал видеть в ваших играх душу божества, вы, чистопознающие! Не знал я лучшего искусства, чем ваши фокусы.
Змеиные нечистоты и дурной запах скрывала от меня отдаленность, а также и то, как похотливо пресмыкалась там хитрость ящерицы.
Но вот я приблизился к вам: тогда настал для меня день -- теперь он наступает и для вас, -- кончились любовные похождения месяца!
Взгляните на него! Застигнутый врасплох и бледный стоит он перед утренней зарей!
Ибо уже идет она, пылающая, идет ее любовь к земле! Любовь всякого солнца -- невинность и жажда созидания!
Взгляните на него, с каким нетерпением идет оно из-за моря! Разве вы не ощущаете жалобы и горячего дыхания его любви?
У моря хочет оно сосать и его глубину притянуть к себе на высоту: и вот желание моря вздымается тысячью сосцов.