"Но къ этому слишкомъ много препятствій!" замѣтила Клементина.
-- Которыя можетъ побѣдить любовь... Ты обязана этому глупому чувству настоящимъ своимъ благосостояніемъ: почему же не могу я быть обязанъ ему же моимъ будущимъ, счастіемъ? Я не могу жаловаться на природу; она не была скупа для меня; къ-тому же ты знаешь, что я умѣю обращаться съ женщинами, а твоя Марія конечно не изъ мрамора.
Рэмонъ де-Вервиль, говоря такимъ-образомъ, разгорячился; лицо его, дѣйствйтельно-прекрасное, приняло такое обольстительное выраженіе, что леди Клементина, потупивъ глаза, глубоко вздохнула и сказала ему:
"Да, да, я думаю, что Марія можетъ полюбить тебя."
Въ эту минуту лордъ Мельбурнъ вошелъ въ будуаръ.
-- "Кажется, у васъ фамильная консультація, леди Мельбурнъ?" сказалъ онъ- довольно серьёзно. "Простите, если я помѣшаю ей и попрошу насъ взглянуть на приготовленія къ нашему рауту."
"Братъ мой поможетъ намъ своими совѣтами" отвѣчала леди Клементина. "Тамъ, гдѣ дѣло касается праздниковъ и баловъ, онъ рѣшительно въ своей сферѣ, и мы должны быть ему очень-благодарны за то, что онъ отказывается отъ всѣхъ удовольствій, призывающихъ его во Францію, и посвящаетъ намъ хотя нѣсколько изъ своего времени."
Лордъ Мельбурнъ поклонился довольно-сухо, но не счелъ нужнымъ благодарить за такую жертву, и всѣ вышли изъ будуара въ галлерею, приготовленную для раута. Тамъ Рамонъ развилъ все богатство своего воображенія и самъ уставлялъ цвѣты и деревья. Онъ провелъ нѣсколько часовъ въ этомъ важномъ занятіи, и когда вышелъ изъ дома Мельбурна, то быль совершенно-доволенъ собою.
-- До завтра, сестрица! сказалъ онъ Клементинѣ уходя.
"Миледи!" сказалъ лордъ Мельбурнъ женѣ своей съ важностію, когда они остались одни: "англійскіе нравы совершенно-противоположны вашимъ. Завтра дочери мои будутъ здѣсь, и я почитаю, нужнымъ замѣтить, что излишняя фамильярность ваша съ г. Вервилемъ будетъ уже неприлична."