Мистриссъ Гарингтонъ была однакоже очень опечалена и встревожена. Лордъ Мельбурнъ ввѣрилъ ей три сокровища, и она могла возвратить ему только два изъ нихъ; одно убѣжденіе совѣсти, говорившей ей, что она употребила всѣ средства къ спасенію маленькой Люціи, могло дать ей силы сообщить отцу такую ужасную вѣсть.
Къ-счастію, говорила она самой-себѣ, садясь за свой письменный столъ: къ-счастію, здоровье лорда Мельбурна съ нѣкотораго времени очень поправилось, и онъ перенесетъ это ужасное извѣстіе; притомъ же оно пріидетъ къ нему издалека, да и Люція была его младшая дочь, которую онъ зналъ менѣе другихъ.
И, успокоенная нѣсколько этими размышленіями, она хотѣла уже приняться за письмо, какъ въ эту самую минуту раздался у воротъ дома звонокъ.
-- Поди, Девія, узнай, кого тамъ спрашиваютъ, сказала она, обращаясь къ своей старой ключницѣ: и скажи, что меня нѣтъ дома. Мнѣ нужно написать письмо.
"Угадайте, мистриссъ, кто пріѣхалъ?" возкликнула возвратившаяся Девія... "Угадайте!"
-- Мнѣ некогда отгадывать; но ты пугаешь меня, ты такъ блѣдна, говори, кто же?
"Лордъ Мельбурнъ съ какою-то молодою, прекрасною дамой".
"Боже мой! лордъ Мельбурнъ!.. и онъ вѣрно ужъ знаетъ".
"Ничего не знаетъ, мистриссъ; пріѣхавъ, онъ тотчасъ спросилъ о васъ, и я ввела его въ музыкальную залу; онѣ былъ веселъ, смѣялся и говорилъ: О! какъ онѣ удивятся всѣ трое..."
-- Трое!.. Бѣдный отецъ! что съ нимъ будетъ? И мистриссъ Гарингтонъ болѣе чѣмъ когда-либо почувствовала всю тяжесть обязанности, которая лежала на ней; но, рѣшась исполнить ее съ твердостью, она поспѣшила въ залу.