VIII.
Прошло уже нѣсколько мѣсяцевъ со времени отъѣзда Вильяма и Артура. Первыя письма ихъ были наполнены веселости и надеждъ; въ-особенности Артуръ со всею пылкостію души своей описывалъ счастіе и радость всего его семейства. Онъ говорилъ, какъ отецъ и мать его были счастливы тѣмъ, что могли скоро назвать Марію своею дочерью, описывалъ приготовленія, дѣлаемыя въ замкѣ для принятія ея, украшенія, которыми хотѣли еще болѣе улучшить долину, столь много ею любимую, и съ возторгомъ говорилъ о любви своей, которая въ разлукѣ съ каждыхъ днемъ все усиливалась.
Но когда онъ получилъ печальный и несовсѣмъ-понятный для него отвѣтъ отца Маріи, когда онъ узналъ о болѣзни ея, безпокойство овладѣло имъ. Онъ чувствовалъ себя столько несчастливымъ, что скоро письма его было почти такъ же грустны, какъ самая грусть лорда Мельбурна, и волновали бѣдную Марію, приближая ее къ гробу.
Наконецъ Артуръ увѣдомилъ о своемъ скоромъ возвращеніи; но леди Клифордъ сдѣлалась опасно больна, и онъ былъ принужденъ опять отсрочить отъѣздъ свой.
Въ-продолженіе этого времени болѣзнь Маріи усилилась; бѣдная женщина напрасно старалась переносить съ стоическою твердостію страданія: смерть, нещадивщая ни красоты, ни юности, приближалась быстро и простерла уже на свою жертву губительную десницу.
Лордъ Мельбурнъ послалъ въ Лондонъ за самымъ извѣстнѣйшимъ и искуснѣйшимъ докторомъ. Но что можетъ искусство противъ ранъ сердца, противъ яда, который былъ разлитъ по жиламъ Маріи? Напрасно употребляли всѣ средства, которыя можетъ только изобрѣсть наука,-- ничто не помогало больной; напротивъ, казалось, страданія ея увеличивались и она умоляла, чтобъ ее оставили въ покоѣ. Напрасно старались внушить ей надежду... Недовѣрчивая и твердая, она не вѣрила обманчивымъ обѣщаніямъ.
Докторъ оставилъ ее, не взявъ съ собою даже и того утѣшенія, что успѣлъ хотя нѣсколько облегчать ея страданія.
Въ день его отъѣзда вечеръ былъ мраченъ и дождливъ; древніе дубы парка качались, шумѣли отъ порывовъ сильнаго, холоднаго вѣтра; поверхность озера волновалась, водяныя птицы, оглашали воздухъ жалобными криками и, не смотря на все это, природа не была еще такъ грустна, какъ обитатели замка Мельбурн-Галль. Слуги, собравшись въ кухнѣ у очага, разговаривали шепотомъ о своей молодой госпожѣ, и часто забывали подкладывать дрова, чтобъ поддержать въ очагѣ гаснувшій огонь.
"Кто остался въ прихожей?" спросила кормилица Маріи, проведшая нѣсколько ночей безъ сна у кровати больной и начинавшая дремать отъ усталости...
-- Джемсъ, отвѣчали ей.