-- В тебя-то я и выстрелю! -- подумал белый и, подняв вдруг свое ружье, начал целиться в индейца. Но прежде, чем он успел навести мушку, один индеец справа выстрелил в охотника. Раздался сильный стук, почти перед самыми глазами Боульби, но он, не понимая, что это означает, продолжал держать ружье крепко и потянул за спуск.
Выстрела не раздалось, огня тоже не было видно; неудача была полная.
Траппер опустил ружье и посмотрел на замок, чтобы узнать причину. Один взгляд объяснил ему все дело. Пуля, выпущенная индейцем, попала в поднятый курок и отшибла его. Теперь ружье было совершенно бесполезно.
-- Ну, что ж, будем пользоваться им, как дубиной, -- прибавил он, опуская более тяжелую часть карабина вниз и берясь за ствол, -- у меня силы довольно, и я не одну голову еще разобью прежде, чем умру!
Картина была очень печальная: бедный охотник, хромой и обезоруженный, прислонившись к дереву, ожидал последней схватки. Он мог поддерживать тяжесть своего туловища только на одной ноге. Оружие, которое верно служило ему столько времени, бездействовало.
В течение следующих трех минут Боульби стало ясно, что индейцы хотят захватить его в плен. Они подошли так близко, что могли бы застрелить его, когда угодно, но продолжали продвигаться и, быстро заметив его беспомощность, сомкнулись вокруг него, держась на достаточном расстоянии, чтобы охотник не мог достать их ружейным прикладом.
Боульби с жадным любопытством рассматривал лица индейцев, но, к своему разочарованию, не увидел Ап-то-то. Если бы он мог хватить его своим попорченным ружьем, он нанес бы ему страшный удар и затем сдался бы. Но все раскрашенные лица были ему незнакомы.
-- Не стоит драться! -- решил охотник. -- Они хотят взять меня в плен, я тут ничего не могу сделать, так пусть же берут!
Он опустил сломанное ружье на землю, взял костыль, оперся на него и, обращаясь к стоящим перед ним воинам, сказал:
-- Сдаюсь!