Хотя скрыть следы от зорких глаз виннебаго было в высшей степени трудно, но опытные обитатели пограничных с индейцами земель все-таки многое могли сделать в этом направлении. Они подражали действиям своего вожатого, и когда, наконец, очутились вне поля зрения проходящих по дороге, самый зоркий глаз вряд ли нашел бы их следы на листьях.
Шавано чувствовал, что если нужно было что-нибудь делать, то делать так, чтобы враг не мог их выследить. Сделав все возможное для обеспечения этого, индеец остановился и, посмотрев на друзей, прибавил:
-- Пусть мои братья подождут, пока Оленья Нога вернется назад или позовет их!
-- Ты можешь рассчитывать на нас, -- сказал Линден, -- мы не видим ни малейшего луча света, но если ты видишь, приказывай, и мы будем послушны, как собаки. Не правда ли, Руф?
-- Совершенно верно: все, что тебе остается делать, Оленья Нога, это приказывать нам!
Шавано не обратил особенного внимания на эти излияния, но тем не менее оценил их.
Приставив руку ко рту в виде трубы, он издал тихий, вибрирующий, жалобный звуку, такой слабый, что его еле было слышно.
-- Что это значит? -- спросил Гардин.
-- Когда этот звук раздастся в лесу, тогда пусть мои братья знают, что Оленья Нога зовет их, и пусть поспешат к нему навстречу. Он не будет звать их, пока их помощь не понадобится ему!
-- Мы придем тотчас же, -- сказал Линден, -- хотя бы на дороге стоял Черный Медведь со всей своей шайкой!