-- И пусть мои братья ждут, пока Оленья Нога позовет их или сам придет к ним!
-- Хорошо, -- засмеялся Линден, -- если не придется ждать слишком долго. Может быть, тебя застрелят или убьют...
-- На этот раз Оленья Нога не будет убит! -- сказал шавано, со странным выражением на своем красивом лице.
-- Тогда мы обещаем! -- ответил Линден.
Не говоря больше ни слова, шавано тихо и спокойно зашагал по лесу, взяв направление, параллельное тропинке, по которой они недавно шли, не приближаясь к ней и не удаляясь от нее.
Менее, чем в ста футах от того места, он остановился, все еще на виду у охотников. Последние, все время наблюдавшие за ним, увидели, что он стоял неподвижно и ни разу не обернулся в их сторону. Они видели его выдающиеся локти, его склоненную голову, видели, что он сложил руки над дулом своего ружья и остался в такой позе. Вся его фигура выражала глубокую задумчивость.
-- Посмотрите-ка на Оленью Ногу! -- сказал Гардин.
Линдену не нужно было говорить об этом, так как его глаза и без того были устремлены в ту сторону. Замечание Гардина было вызвано действиями шавано. Прислонив на минутку свое ружье к дереву, он опустился на колени и склонил голову.
-- Он молится! -- сказал Линден благоговейным шепотом.
-- Да, наверное, -- прибавил Гардин, тем же тихим тоном, -- я слышал о молящихся индейцах, но он первый, кого я вижу на коленях!