-- Сет пообещал вернуть Айну, -- сказал он. -- Но я не мог бездельничать, пока он ищет её в одиночку. Мой добрый друг, который много повидал в приграничных войнах, охотно присоединился ко мне. Думаю, ты бы хотел увидеть мать Айны, но ты увидел бы, что она убита горем. Я не вернусь к ней, пока не узнаю что-нибудь о нашей любимой дочери.
-- И если эти трусливые могавки не пожалеют о том дне, когда они совершили свои дьявольские дела, значит, Нед Холдидж сильно ошибся! -- с пылом вскричал этот человек.
-- Не знаю, -- улыбнулся Грэм. -- Но нас сейчас трое, и мы можем в открытую напасть на них, тем более в их лагере наш друг.
-- Нет, сэр, этому не бывать! -- отозвался охотник, помотав головой. -- Так мы их ни за что не победим. Даже если бы с нами был десяток мужчин, которые хотели бы разорвать этих трусов на куски, мы бы не победили.
-- Значит, вы надеетесь на какую-то уловку, да?
-- С этими тварями только так и можно.
-- И только небеса знают, что произойдёт, -- унылым голосом заметил Хаверленд.
-- Не сдавайся, Альф. У нас ещё есть время.
-- Вы должны извинить меня за этот приступ слабости, -- сказал Хаверленд, взяв себя в руки. -- Хотя в моих руках сила целой армии, но в груди бьётся сердце отца. Я сделаю всё, чтобы вернуть мою любимую дочь. О, я не могу забыть ту ночь, когда её забрали у нас, я и теперь слышу её крики!
Грэм и Холдидж почтили безмолвием его глубокую, трогательную скорбь. Скоро отец снова заговорил, и в этот раз его голос звучал иначе.