Стою и слушаю, сама не своя, и слезы во мнѣ, а плакать не могу, никогда не плакала. Посмотрю кругомъ: всѣ-то праведные, всѣ-то добрые.-- Барыня, милая барыня! -- и восторгомъ и невыплаканными слезами звенѣлъ и рыдалъ голосъ:
-- Нашла я свой родъ, племя свое! Есть у меня братья родные, сестры милыя! Домой пришла, подъ кровъ родимый.
Я безшумно откатился съ своимъ кресломъ къ себѣ въ спальню.
Да, я проглядѣлъ Елену.
190... г.
-- Съ добрымъ утромъ, баринъ!
Она приходитъ всякое утро поздравлять меня, и я люблю слушать, какъ она поздравляетъ. Что-то кроткое, ласковое и радостное наполняетъ домъ, и мнѣ не такъ скучно и одиноко жить. Случается, когда я читаю Гомера и Плутарха,-- гимнъ доносится изъ кухни,-- любимый гимнъ Елены:
Есть для плачущихъ земли
Мѣсто у Креста!
Братъ мой страждущій, займи