На чужбине, на том самом диване, на котором он спал всегда в своей единственной комнате-кабинете, в квартире со старыми образами и русскими картинками, с любящими его и его заботами живущими людьми, не давая никому труда ухаживать за собой, никого не тревожа своей болезнью, так точно, как ложился он всегда, усталый от трудового дня, он лег отдохнуть и заснул навсегда после всей своей трудовой жизни.
Кончились страшные воспоминания, боль свершившегося и тоска по родине.
Узнал ли он теперь неведомые пути своей родины и истинное ее будущее в своем отечестве небесном?
Источник текста: Социалистич. Вестник. 1925. No 25. С. 262-287