Говорит и князь Мещерский.
Говорить такие речи,
Что от этакого сраму
Покраснела бы в Шеоле
Тень ослицы Белеама...
Разговоры у нас приняли оттенок мрачный.
Сожитель Львова, брат мой, приезжая домой, своим полуюморнстическим тоном, по которому трудно было узнать, серьезно ли он говорит или "шутует", как говорила моя мать, -- предсказывал отцу революцию и назначал даже сроки -- почему-то семь лет... Отец, хотя и слушал очень внимательно и очень страдал, как горячий поклонник реформ Александра Второго, -- но был оптимист и возражал с возмущением. И когда я теперь вспоминаю, в чем состояли все эти почти до утра длившиеся толки и споры, -- то приходится сказать, что все, в сущности, сводилось к одному -- как избежать революции, к которой ведут неумелым управлением, расшатывающим в народе всякое уважение к закону и принципу.
-- Ну, а что Львов? -- спрашивала я брата в один из его всегда радостных для всех в доме приездов домой.
Было лето, голод, и шла холера.
-- Зарос бородой, лежит на кровати и ждет холеры, чтобы с больными возиться. Говорит, в деревне больше делать нечего.