-- О Боже, Боже! -- воскликнула бедная женщина, бросаясь к сыну и горячо обнимая его. -- Неужели же никто не поможет мне.
Все присутствующие были тронуты. Даже у дона Рамона показались на глазах слезы.
-- О, он спасен! -- с безумной радостью проговорила мать. -- Господь сжалился надо мной и смягчил сердце этого железного человека!
-- Вы ошибаетесь, сеньора, -- возразил дон Рамон и, взяв ее за руку, принудил отойти от Рафаэля. -- Участь вашего сына зависит не от меня. Он подлежит правосудию, и я теперь не отец его, а судья.
Он холодно взглянул на сына.
-- Дон Рафаэль, -- сказал он таким грозным голосом, что тот невольно вздрогнул. -- Общество людей -- не для вас. Вы оскорбили его своим преступлением. С этих пор до самой смерти вы будете жить не с людьми, а с дикими зверями. Вот мой приговор.
Услышав эти жестокие слова, Хесусита вскочила с кресла, сделала несколько шагов и упала навзничь.
Она была в обмороке.
До сих пор Рафаэль стоял спокойно и не выдавал своего волнения. Увидев же, что мать его лежит без чувств, он не мог сдержаться. Слезы полились у него из глаз, и он бросился к Хесусите.
-- Мама! Мама! -- отчаянно вскричал он.