-- Что вы сделали с моим сыном, дон Рамон? -- снова спросила она, видя, что он не отвечает.
Дон Рамон нерешительно взглянул на нее и отвернулся.
-- О! Вы убили его! -- воскликнула она, ломая руки.
-- Нет, нет! -- отвечал дон Рамон, испуганный ее отчаянием.
Он понял, что ему невозможно уклониться от ответа. Мать требовала отчета о судьбе своего ребенка, и первый раз в своей жизни принужден он был подчиниться ее воле.
-- Что сделали вы с ним? -- снова спросила она.
-- Вы узнаете все позднее, когда успокоитесь, -- отвечал он.
-- Я спокойна, -- возразила Хесусита. -- Зачем изображать сострадание, которого в вас нет? Мой сын умер, и вы убили его!
Дон Рамон сошел с лошади.
-- Хесусита, -- сказал он, взяв жену за руки и с глубокой нежностью смотря на нее. -- Клянусь тебе всем, что есть священного в мире, что сын твой жив. Я не убивал его.