Прошло уже несколько минут после того как бутылка начала свой круговой обход, как вдруг открылась дверь столовой, и появился сержант Гаррисон в сопровождении индейского вождя.
Голубая Лисица был еще молодой человек высокого роста, с умными чертами лица и гордым взглядом; на нем в высшей степени элегантно, если можно так выразиться, сидел обычный костюм вождя индейского племени.
Войдя в зал, он поклонился присутствовавшим кивком головы, затем выпрямился, скрестил руки на груди и молча ждал, пока с ним заговорят.
Сержант Гаррисон выглядел еще суровее, чем обыкновенно; лицо его было краснее мундира, а глаза сверкали, как карбункулы.
-- Добро пожаловать, вождь, -- сказал сэр Джеймс Мэке, увидя индейца и церемонно идя к нему навстречу, -- сердце мое радуется при виде друга.
-- Голубая Лисица получил приглашение от своего отца, бледнолицего начальника... и поспешил прийти, -- отвечал краснокожий с той напыщенностью и тем горловым акцентом, которые свойственны всем индейцам.
-- Сядьте возле меня, вождь, -- продолжал офицер. Индеец повиновался; капитан тотчас же налил ему стакан виски, наполнив его до самых краев. Вождь, глаза которого заблестели! от жадности, опорожнил его до последней капли.
-- Э! Э! Вам, кажется, нравится? -- смеясь, сказал прапорщик Уард, относившийся к индейцам несколько презрительно.
-- Ох! -- отвечал индеец, -- огненная вода бледнолицых, все равно, что молоко для Гуронов.
-- Если это так, то следует повторить, -- продолжал прапорщик.